Новая кровь - Роберт Асприн

Эту решетку на окне и тараном не вышибешь… Сэмлор закрепил на раме винтовой домкрат и принялся закручивать его, смещая прутья и раму, на которой они были закреплены, в сторону. Решетка начала подаваться. Сирдонец поддел ее, используя домкрат как рычаг и стараясь не обращать внимания на боль в уставших мышцах.

Потом Сэмлор из последних сил перевалился через подоконник и рухнул на пол комнаты.

— Да славится Гекта, в коей жизнь мира! — пробормотал Сэмлор, когда к нему вернулась способность замечать окружающее, а не только ощущать собственное тело. Мраморный пол, на котором лежал караванщик, был холодным и скользким от воды. Окна были застеклены, но во время последнего дождя никто их не закрыл, — а судя по мимолетному разговору, случайно услышанному Сэмлором в караван-сарае, последний раз дождь шел больше недели назад.

С улицы донесся голос Кхамваса. Слова были неразборчивы, но в голосе слышалось беспокойство.

— Все в порядке, — отозвался караванщик, но понял, что и сам не в состоянии разобрать то, что сейчас прохрипел. Сэмлор приподнялся до уровня подоконника, стряхнув с ног куски штукатурки от рамы решетки.

— Все в порядке, — повторил он, высовываясь из сотворенного им прохода. — Подожди минутку, я найду… — Его рука наткнулась на висящий рядом с окном гобелен. — Да, погоди минуту, и я помогу тебе подняться.

Сэмлор сорвал ткань и перекинул через подоконник, так чтобы его спутники могли до нее дотянуться. Его больше не волновало, какой убыток они причинят этому дому, — теперь главным было поскорее отсюда выбраться.

Прямоугольник окна был едва виден, и в воздухе явственно пахло грозой.

Внизу тем временем разгорелся спор. Стар подошла к гобелену, гневно топая ногами, и недовольно заявила:

— Что это за старый дом? Он мне не нравится!

Возможно, внутри она чувствовала что-то неладное. А может, просто капризничала, как может капризничать уставший семилетний ребенок, который к тому же ребенок не совсем обычный.

Но сейчас об этом некогда было думать. Караванщик схватил девочку левой рукой за плечо и втащил в комнату. Стар взвизгнула, задев головой за оконный переплет, но у нее хватило сообразительности пригнуться.

— Возьмите мой жезл, господин Сэмлор, — попросил Кхамвас.

Сирдонец наклонился и ощутил неясное движение, подсказавшее ему, где находится конец жезла, — кстати, тот действительно был сделан из обычного дерева. Комнату за спиной у Сэмлора озарил неяркий голубой свет.

Стар не должна была делать этого, не спросив позволения. Но им действительно нужен был свет, а ребенок не мог отвечать за свои действия с той же полнотой, что и взрослый. Сэмлор левой рукой перебросил жезл в комнату, а правой — и всем своим весом — тем временем прижимал край гобелена к полу.

Напатанский ученый взобрался вверх с определенным изяществом, а протянутую руку Сэмлора он использовал, словно перекладину трапеции, чтобы перемахнуть через подоконник. Когда он был в комнате, караванщик обернулся, чтобы поглядеть, где они очутились, и что там творит его племянница.

Стар запустила плавать по воздуху трех маленьких осьминогов, испускающих свет. Голубой осьминожек плавал под потолком. Потолок был расписан фресками с изображениями антропоморфных божеств. Желтый осьминожек шнырял под роскошным письменным столом, инкрустированным перламутром.

Третий осьминожек был цвета индиго, но такого бледного оттенка, что его трудно было заметить на фоне резной двери, рядом с которой он повис.

— А где… — Сэмлор, сощурившись, взглянул на Кхамваса. — А где твой маленький друг?

Тьянуфи снова появился на правом плече напатанца. Он двигался беззвучно и незаметно, словно отражение в кривом зеркале, перетекал, словно складки парусины под ветром.

— Куда иголка, туда и нитка, — с явным удовольствием заявил Тьянуфи.

— Кхамвас, — добавил сирдонец, оглядевшись по сторонам, — если ты можешь определить, куда нам нужно двигаться, то давай определяй. Я не хочу провести в этом доме ни минуты сверх необходимого.

— Смотри, дядя! — взвизгнула Стар и ринулась к письменному столу. — Мамина коробка!

Сэмлор уже пришел в себя после пережитого напряжения, и его рефлексы, и реакция были в полном порядке, а вот здравый смысл подвел. Караванщик попытался перехватить Стар прежде, чем она подскочит к столу, и его ноги разъехались на мокром мраморе. Поскольку левой рукой он машинально придерживал засунутый за пояс кинжал, у него была только правая рука, чтобы подстраховаться при падении. От удара ладонь словно обожгло, ее тыльную сторону пронзила боль.

Кхамвас тем временем снова подобрал свой жезл. Он стоял, что-то бормоча себе под нос, когда сирдонец с грохотом растянулся на полу. Выломанные прутья решетки подпрыгнули и, дребезжа, раскатились.

— С вами все?.. — начал было Кхамвас, протягивая руку упавшему.

— Видишь, дядя Сэмлор? — сказала девочка. Она вернулась к караванщику, неся в руках железную коробку. — На ней мамин знак.

— Все в порядке. Занимайся своим делом, — спокойно ответил Сэмлор напатанцу. Он чувствовал, как под кожей перекатывается колющая боль, но караванщик не дожил бы до таких лет, если бы впадал в гнев всякий раз, когда ему случалось попасть в дурацкое положение при свидетелях. — Ищи свою стелу, а потом посмотрим, что это подобрала Стар.

Сэмлор отобрал коробку у девочки настолько быстро, насколько мог проделать это, не рискуя, что коробка выскользнет из онемевших пальцев. Даже если коробка действительно то, чем выглядела, — принадлежавшей Сэмлейн шкатулкой, в которой поместится самое большее пара браслетов, — она все равно могла оказаться чрезвычайно опасной.

Насколько было известно Сэмлору, множество принадлежавших его сестре вещей тем или иным образом подпадало под это определение.

На лице Кхамваса отразилось беспокойство, — которое ощутил бы в подобной ситуации любой здравомыслящий человек, — но напатанец спустя секунду вновь принялся медитировать, а может, молиться над своим жезлом.

Сотворенные Звездой светящиеся осьминожки размером с детскую ладонь продолжали неспешный облет комнаты. Похоже, караванщик вломился в кабинет хозяина дома. По одну сторону от двери стоял диван, по другую — письменный стол и стул. В настоящий момент стул лежал на полу. Похоже, последний посетитель комнаты удалился отсюда в большой спешке.

— Дядя, открой коробку! — потребовала Стар.

Кхамвас все еще продолжал что-то бормотать над жезлом, а потому караванщик осторожно поднялся, учитывая недавний печальный опыт, и подошел к письменному столу. К крышке стола был прикреплен кронштейн, и на нем висела трехрожковая масляная лампа. Это давало возможность обзавестись нормальным источником света. Сэмлор достал из висевшей на поясе сумочки бронзовый огненный пистон и попытался поджечь фитиль.