Петр Первый - Николай Павленко

Царь закончил свою речь словами:

— О Петре ведали бы известно, что ему житие свое недорого, только бы жила Россия и российское благочестие, слава и благосостояние.

Карл попытался концентрированным ударом прорвать центр построения русских войск, состоявший из солдат Новгородского полка. Шведам удалось потеснить первую линию полка. Заметив это, Петр сам повел второй батальон новгородцев в контратаку и восстановил положение. Между тем конница, находившаяся на флангах, ринулась в атаку на шведскую кавалерию и потеснила ее. Огромное опустошение рядов атаковавших шведов производила артиллерия. Вот как описывает ее действия современная хроника: «Первой залп учинен от войска царского величества так сильно, что в неприятельском войске от падших тел на землю и ружья из руки убиенных громкой звук учинился, которой внушал, якобы огромные здания рушились».

Петр дал сигнал к общей атаке. Шведы дрогнули. Карл, поднятый на руках, сколько ни призывал бегущих остановиться, ничто не могло предотвратить паники. Через два с половиной часа сражения шведской армии не существовало. Победа была полной.

Еще не подсчитаны трофеи, еще неизвестны потери свои и неприятельские, еще неясно, что сталось с королем и где он, «с нами или с отцы нашими», а разгоряченный сражением Петр, не чувствуя усталости после нескольких бессонных ночей, берется за перо, чтобы известить «о зело превеликой и нечаемой виктории».

В дальнейшем уточнялся ход сражения, выяснялись детали. Меншиков рассказал, что он за время баталии сменил трех сраженных коней, Петр показал свою пробитую пулей фетровую шляпу.

После завершения сражения в шатер царя приводили одного за другим пленных генералов и министров шведского короля, принесли разбитые ядром носилки Карла. Петр все допытывался: «Неужели не увижу сегодня брата моего Карла?»

Петру не довелось встретиться с поверженным королем ни в этот памятный день, ни позже. Тщетно искали живого или мертвого короля на поле боя — он с остатками разгромленной армии, Мазепой и мазепинцами во всю прыть мчался к Днепру. Русская кавалерия преследовала беглецов до тех пор, пока не обессилели кони. Вечером в погоню за уходившими на запад беглецами Петр отправил гвардейские и драгунские полки.

В третьем часу дня Петр устроил обед для генералов и старших офицеров, участвовавших в сражении. На обед были приглашены взятые в плен шведские генералы и министры. Царю сообщили о хвастливой речи короля, обещавшего своим офицерам обед в шатре русского царя. С иронии по этому поводу и начал речь Петр:

— Вчерашнего числа брат мой король Карл просил вас в шатры мои на обед, и вы по обещанию в шатры мои прибыли, а брат мой Карл ко мне с вами в шатер не пожаловал, в чем пароля своего не сдержал. Я его весьма ожидал и сердечно желал, чтобы он в шатрах моих обедал, но когда его величество не изволил пожаловать ко мне на обед, то прошу вас в шатрах моих отобедать.

За этим же обедом царь в шутку произнес известный тост за здоровье шведских учителей в ратном деле. Первый шведский министр граф Пипер бросил ответную реплику:

— Хорошо же ваше величество отблагодарили своих учителей!

Приглашением шведских генералов и министров на обед Петр проявил рыцарское отношение к побежденным и уважение к противнику — качества, которых был лишен его «брат Карл». Великодушие царь проявил и к фельдмаршалу Реншильду, подарив ему в знак высокой оценки мужества собственную шпагу.

Остаток дня 27 июня и всю ночь команды очищали поле сражения от трупов, подбирали раненых. Убитых русских солдат и офицеров насчитали 1345 человек, в то время как шведов — свыше 8 тысяч. В 6 часов утра 28 июня в присутствии Петра состоялось торжественное захоронение погибших русских воинов. Над двумя братскими могилами был насыпан высокий холм, его венчал деревянный крест.

В тот же день Петр совершил триумфальный въезд в освобожденную Полтаву. Стало известно, что ее героический гарнизон располагал всего полутора бочками пороха и восемью ящиками патронов, ядер давно не было и в помине, и пушки заряжали камнями и картечью, изготовленной из нарезанных кусочков железа.

30 июня наступил финал похода Карла XII на Россию. После катастрофы у Полтавы, под стенами которой были похоронены все дерзкие мечты Карла, шведская армия, бросив обозы, стремительно двигалась на запад. В этот день она подошла к Днепру у Переволочны. Размышлять о том, что делать дальше, не было времени — за шведами по пятам двигалась русская конница. Достичь противоположного берега шведы не могли, так как средства переправы были задолго до этого уничтожены руссними. С трудом удалось разыскать несколько лодок для короля и его охраны. Карл вручил командование войсками генералу Левенгаупту. Быстрые удары весел направляют лодку к противоположному берегу. Смельчаки, отважившиеся преодолеть реку вплавь, тонут на глазах короля. Наконец Карла усаживают в карету, и незадачливый завоеватель стремительно мчится на юг, в турецкие владения, то и дело оглядываясь назад — нет ли погони. Еще раньше туда бежал Мазепа и мазепинцы.

В то время как отряд князя Григория Волконского скакал по следам Карла XII и Мазепы, Меншиков, исполняя поручение Петра, отправил в Москву следующее повеление: «По получении сего сделайте тотчас монету серебреную весом в десять фунтов, а на ней велите вырезать Июду на осине повесившегося и внизу тридесят серебреников лежащих и при них мешочек, а назади надпись против сего: „Треклят сын погибельный Июда еже за сребролюбие давится“. И к той манете, зделав цепь в два фунта, пришлите к нам на нарочной почте немедленно».

Это был орден Иуды, специально учрежденный для предателя Мазепы. Петр не терял надежды, что изменник будет схвачен на пути в Турцию или выдан турками.

Получить «награду» вместе с цепью, весившей около пяти килограммов, Мазепе не довелось. В конце июля он благополучно добрался до Бендер и там вскоре, по одним свидетельствам, умер своею смертью, а по другим — отравился.

Орден Иуды все же обрел владельца — им оказался царский шут князь Юрий Федорович Шаховской. Он изредка появлялся в обществе царя с «манетой» и массивной цепью на шее, по своему весу более напоминавшей вериги, чем орден.

Через три часа после того как король оставил свою армию, к Переволочне подошел корпус Меншикова. Петр отправил завершать разгром шведов именно Меншикова, ибо трудно было сыскать лучшего исполнителя своих планов. Светлейший мог, когда того требовала обстановка, проявлять беззаветную отвагу и пойти на явный риск либо, напротив, действовать столь осторожно и предусмотрительно, что этими своими качествами ставил в тупик неприятеля. И хотя русских насчитывалось всего 9 тысяч человек против 16 тысяч шведов, Меншиков знал, что перед ним стояла потрясенная неслыханным поражением и утомленная трехсуточным бегством голодная толпа, и поэтому предложил Левенгаупту немедленно и безоговорочно капитулировать. В противном случае князь грозил шведской армии полным истреблением.

1 июля прибывшему к Переволочне Петру Меншнков доложил, что сдались в плен 16 295 шведов. Царь тут же отправил указ Шереметеву: «Изволь прислать к нам, не мешкав, 500 лошадей с телегами, на которых довесть до обозу неприятельское ружье и амуницию».

Что случилось с шведской армией? Почему в ее действиях исчезла прежняя самоуверенность, почему остатки этой армии во главе с прославленным полководцем, выигравшим около шести десятков сражений, стали искать спасение в постыдном бегстве? Неужели отвага покинула Карла и его войско?

Ответы на эти вопросы следует искать не в шведском, а в русском лагере. Шведское войско и его полководец остались прежними: солдаты, как и раньше, верили в счастливую звезду своего короля, а сам король не допускал даже мысли, чтобы какая-либо армия могла превосходить шведскую. Что же тогда изменилось?

Изменилась русская армия. Раньше инициатива исходила от шведов, теперь — от русских. Раньше свою волю противнику навязывал Карл XII, теперь свою волю диктовал Петр I. Участвовавшие в Полтавской битве владимирские, тверские, рязанские, нижегородские, воронежские, вологодские крестьяне и горожане имели за плечами долгие годы ратного труда, они прошли путь от Нарвы до Полтавы. Защита родной земли от иноземных захватчиков воодушевляла русских воинов на подвиги и самопожертвование.

Пленение остатков шведского войска у Переволочны позволило Петру заявить: шведская армия, «толь в свете славная», перестала существовать, «от оной кроме немногих сот, которые с королем через Днепр перешли, никто не убежал».

Неслыханная в свете виктория, как называл царь Полтавскую победу, доставила ему множество приятных хлопот. Отдыху он отдает лишь часть короткой ночи, остальное время читает донесения, составляет «обстоятельную реляцию», отдает распоряжения. Подсчитаны пленные, убитые и раненые, уточнены собственные потери, взяты на учет трофеи: знамена и штандарты, пушки и телеги, лошади и оружие. Судя по трофеям, шведская армия не испытывала недостатка ни в боевых знаменах и штандартах, ни в холодном и легком огнестрельном оружии. Маловато у шведов было только пушек, ядер и пороху. 102 русским орудиям, действовавшим под Полтавой, шведы могли противопоставить только 39 пушек. Превосходство русской артиллерии обеспечили пущенные во время войны новые предприятия: на стволах мортир, гаубиц и пушек стояли клейма олонецких, уральских и тульских заводов.