Линия аллигатора - Чингиз Абдуллаев

Дронго по-прежнему молчал, и это раздражало полковника. Он вытер руки салфеткой, которую успел взять до того как обернулся. И бросил ее на пол. В этот момент в правом кармане полковника зазвонил мобильный телефон. Тот, глядя в глаза Дронго, левой рукой медленно достал телефон.

— Слушаю, — сказал он.

— С вами будет говорить Иван Дмитриевич, — сообщила секретарь.

Карцев продолжал смотреть в глаза Дронго. Тот молча следил за происходящим.

— Что там у тебя с этим американцем? — пророкотал Иван Дмитриевич. — Не можете нормально решить одну проблему? Найдите его и кончайте наконец это дело.

Ты меня понял?

— Понял, — угрюмо сказал Карцев, не спуская глаз с Дронго, — мы его найдем, можете не сомневаться.

Дронго понял, что он говорит с человеком, который стоит еще на одну ступеньку выше, чем сам Карцев. Но полковник предусмотрительно не стал называть имени человека, с которым он разговаривал.

Говоривший отключился. Карцев закрыл телефон, посмотрел на Дронго и вдруг уронил аппарат на пол. Он хорошо знал, что делал. Именно в тот момент, когда он опускал руки и телефон с грохотом ударился об пол, по логике вещей Дронго должен был на секунду отвлечься. И именно в этот момент полковник сделал движение правой рукой, выхватывая пистолет.

Дронго успел достать свой. Но в туалетной комнате прозвучал лишь один выстрел. Второго не последовало. Пуля попала полковнику чуть ниже сердца.

Полковник пошатнулся и сполз на пол, тяжело ворочая головой.

— И что это вам не сидится дома? — успел прошептать Карцев и, дернувшись, умер.

Дронго наклонился, брезгливо посмотрел в его лицо. Это был тот самый человек, который принимал решение о ликвидации стольких людей. Это был тот самый иуда. Дронго повернулся и вышел из туалета.

Он рассчитывал уйти через служебный выход. Впереди стоял большой автокар с закрепленным в поднятом положении грузом. Дронго уже собирался обогнуть его, как вдруг двигатель автокара заработал. За рулем сидел незнакомец, которого Дронго встретил в коридоре. Вернее, уже не незнакомец. Дронго вспомнил, где видел его. Это был один из тех, кто следил за ним на станции метро вместе с сотрудником ФСБ. К тому же он неуловимо был похож на насильника, убитого Дронго на квартире, где держали Сигрид. Это был брат Лобанова, который тоже узнал Дронго и догадался, кто отличился у них дома.

В этот момент появилась пожилая женщина с двумя детьми и стала показывать им стоявшие далеко за окнами самолеты.

— Это летное поле, — объясняла она внукам, — отсюда улетают самолеты в разные концы света.

Восхищенные мальчики смотрели на самолеты. Бабушка сделала несколько шагов в сторону, к складу.

Автокар стремительно надвигался.

Дронго сделал движение в сторону и вдруг заметил, что дети оказались за его спиной. Сам он еще мог отскочить, но тогда пострадают мальчики. Женщина успела отойти на несколько шагов и теперь застыла, скованная ужасом. Мальчики прижались друг к другу.

Дронго выхватил пистолет и, высоко вскинув руку, начал стрелять. Четвертый или пятый выстрел достигли цели. Сидевший за рулем Лобанов дернулся и последним усилием отпустил рычаг. Дронго, уже не глядя на него, метнулся к детям, оттолкнул их. Но в этот момент какой-то особенно большой ящик упал ему на ногу, и он потерял сознание. Пистолет отлетел далеко в сторону.

Приехавшие в аэропорт Юдин и его группа обнаружили труп полковника Карцева на полу в туалетной комнате. Рядом со служебными помещениями произошла еще одна трагедия. Сидевший за рулем брат того самого Лобанова, который был убит на своей квартире, оказался расстрелянным неизвестным высоким мужчиной, а тот, в свою очередь, спасая детей, попал под ящик и лежал без сознания. Когда его поднимали, Виктор с ужасом думал, что он погиб. Но когда неизвестный застонал, он обрадовался, не решаясь признаться даже самому себе, что восхищается этим человеком.

Вечером Юдин приехал в больницу, где лежал этот неизвестный. Виктор вошел в палату, присел на стул рядом с койкой. Дронго, увидев незнакомца, отвернулся.

Он не хотел ни с кем разговаривать.

— Я все знаю, — сказал Виктор, — вы спасали детей и поэтому не успели отпрыгнуть. Спасибо вам.

Дронго повернул голову.

— Я все время шел за вами, — продолжал следователь. — Знаю, что вы искали убийц Элизабет Роудс. А заодно пытались все решить в одиночку. Я уже знаю, что случилось на квартире. Они похитили вашу напарницу. И знаю, кто убил полковника Карцева. Оба убитых в аэропорту и раненые на складе застрелены из одного и того же оружия. Я все знаю, Дронго.

При этом слове Дронго посмотрел на следователя внимательнее.

— Вас невозможно ни с кем спутать, — продолжал следователь. — Я зашел вас поблагодарить. И за спасенных детей тоже. Спасибо вам.

— Кто вы?

— Следователь московской городской прокуратуры Виктор Юдин.

— Послушайте, Виктор, — обратился Дронго к неожиданному посетителю, — это еще не все. За несколько секунд до смерти полковника Карцева ему позвонил кто-то очень важный, и секретарь сказала, что соединит его с Карцевым. Вы можете проверить через телефонную компанию, кто именно звонил. Время его смерти вы знаете.

— Спасибо, — Юдин поднялся. — Я так и сделаю. Вы не услышали, как звали этого человека?

— Нет. Полковник не произносил его имени. Но можно узнать, кто именно ему звонил.

Юдин наклонился к нему:

— Скорее выздоравливайте.

Он повернулся, чтобы уйти. Дронго вдруг позвал:

— Виктор, мой пистолет остался лежать в аэропорту, рядом с автокаром. Тот самый пистолет, из которого я все время стрелял.

— Его не нашли, — повернулся к нему Виктор и, снова наклонившись, очень тихо произнес:

— Но вообще-то он на дне Москвы-реки. Удачи вам, Дронго.

Когда он вышел, Дронго подумал, что в этом мире еще можно жить. Пока работают такие ребята, как Виктор Юдин.

Глава 34

Проверив через телефонную компанию, кто звонил полковнику Карцеву, ошеломленный Юдин приехал в больницу к тяжелораненому Самойлову. Тот, уже наслышанный о подвигах Юдина и неизвестного журналиста, встретил следователя довольной улыбкой.

— Тебя можно поздравить с отличным результатом. Говорят, ты сделал почти невозможное. Никогда бы не подумал, что иудой, предавшим наших товарищей, окажется Карцев. Хотя, честно говоря, я всегда видел в нем нечто неискреннее, ненастоящее. Но такое не мог даже предположить. Это он предупредил бандитов об аресте Дьякова?

— Скорее приказал его убрать, — поправил полковника Виктор, усаживаясь рядом, лицо его было скорбным. — Он передавал приказы полковнику Чихареву, которого мы вчера арестовали. А тот, в свою очередь, имел целую группу подручных, состоящую одновременно из уголовников и сотрудников правоохранительных органов. Поэтому Крутиков и Проколов получили от Марата указание напасть на машину с сотрудниками ФСБ и не дать им добраться с Дьяковым до места назначения. Очевидно, Дьяков слишком много знал.

— А почему тогда у тебя такое кислое лицо, словно ты похоронил свою бабушку? — засмеялся Самойлов.

— Мне удалось выяснить, кто именно звонил Леонтьеву. Это был Карцев.

Просто при каждом звонке он применял специальный дешифратор голоса. Эксперты единодушны в том, что звонил сам Карцев.

— Ну и прекрасно. Так чем ты недоволен?

Юдин оглянулся на дверь и очень тихо сказал:

— Я знаю, кто такой Иван Дмитриевич. Вчера он позвонил по личному сотовому телефону полковнику Карцеву. Я проверил время и точно установил, что звонил именно он. Потом я даже передал запись его голоса экспертам. Они подтвердили, что это и есть тот самый Иван Дмитриевич.

— Так в чем дело? Выпиши ордер на арест и езжай за ним.

— Это заместитель председателя правительства страны, — угрюмо сказал Виктор, — я не могу его арестовать. Прокурор просто не даст мне санкции.

Самойлов ахнул от изумления. Потом покачал головой.

— Ну ты и копнул, парень. За такие вещи могут голову оторвать. И что собираешься делать?

— Я записался на прием к прокурору города.

— Это не выход. У тебя, кроме пленки, ничего нет. Да и в той, первой, записи Иван Дмитриевич просто отказывает погибшему Леонтьеву. Он может сказать, что речь шла о поставках бабочек или еще чего-нибудь. А разница между двумя звонками составляла день, два, год или еще что-нибудь в этом роде. У тебя есть другие доказательства, кроме этой пленки, которую не примет во внимание ни один суд?

— Нет, — уныло сказал Виктор.

— Тогда все. Забудь про этого Ивана Дмитриевича, словно его и не было. Ты все равно ничего не докажешь, а только наживешь себе неприятности, — рассудительно сказал Самойлов, — в конце концов, мы и так сделали большое дело.

Вскрыли преступную группу, действующую в международном аэропорту. Убит Карцев.