Вирус забвения - Виталий Абоян

В наушниках, которые Вернон надевать не стал, ворчал недовольный голос диспетчера, в «балалайку» приходили запрос за запросом. Махамадди игнорировал все сигналы, исходящие с земли. Он был уверен – его вертолет так быстро сбивать не станут: машина летела слишком низко, осколки, несущиеся на большой скорости, могут сильно навредить корпоративным зданиям. Они до последнего будут пытаться достать его через сеть.

Через десять секунд «балалайку» Вернона начали ломать. Лиса научила, как это понять, загрузила в чип соответствующие программы. Хитрая ломщица рассказала, что делать – Махамадди отдал команду на включение гаджетов, собранных собственноручно Лисой. Если верить бритоголовой… Собственно, поводов ей не верить не было.

До «Иглы» пятьдесят метров. Палец лег на гашетку, сообщение Лисе – машинистка перехватила управление маленькими ракетами, – красную кнопку внутрь. Все, ракеты ушли. Они найдут дыры и щели, которых теперь достаточно во всех небоскребах, многие окна разбиты. Эти ракеты доставят внутрь «Иглы» цифровые игрушки Лисы.

Настало время изобразить воздушный балет. Двадцать метров, десять, семь. Подлетать к зданию ближе уже очень рискованно – можно зацепить винтом стену. Короткая очередь в зеркальное стекло, окно водопадом переливающихся в лучах солнца искр осыпается вниз. Теперь повернуться бортом к зданию…

Вернон едва успевает, услышав сообщение Лисы: «Давай!» Он влетел на бетонный пол какого-то технологического коридора «Иглы», больно ударившись коленом и распоров о торчащий в раме осколок руку. Сзади грохнуло так, что слух тут же отключился, и пахнуло жаром – безы не выдержали и сбили его Si. Мир праху его.

Теперь дело за Лисой. Действуй, девчонка!

А девчонка уже действовала вовсю. Это Вернон заметил, он видел, как разлетаются в разные стороны две ракеты, выпущенные во второй Si, шедший с юга для прикрытия.

Мгновение боли и откровения. Поток данных врывался в разогнанный мозг Лисы, грозя снести все на своем пути. «Доступ открыт» – мечта каждого ломщика, ужас любого машиниста. Вся сеть Анклава была перед ней как на ладони.

Особых иллюзий насчет достоверности сведений, добытых Сквирелом, Лиса и не питала. То, что она сейчас видела, не было даже похоже на ту конфигурацию, что нарисовал Сквирел со слов безов. Лиса не ошиблась, когда решила не вводить полученную картину в план атаки.

Они отбивались. Еще как отбивались – Лиса до самого конца не была уверена, выдержит ли натиск информации.

– «Синдин», – прошипела она пересохшим горлом. Эти звуки были пределом ее возможностей в реальном мире. Все силы сейчас в мире Цифры.

Краб молча, отточенными движениями вскрыл ампулу, набрал наркотик в шприц и, поймав в захват дрожащую руку ломщицы, ввел иглу в вену.

Где-то далеко, как будто в иной вселенной, к горлу Лисы подкатила тошнота, в паху стало нестерпимо жарко, а руки, наоборот, – онемели окончательно. Но сейчас важна только Цифра – мир точности и отчетливых ощущений. Она, черт возьми, взяла этот Анклав за яйца! Теперь умельцы Мортенса могут стараться как угодно: от них больше ничего не зависело.

То, что Лиса искала, было прямо перед ней. Длинный ряд цифр, управляющий этим миром – производствами Анклава Эдинбург. И только Лиса сейчас была способна его изменить.

Начали!

3

В кабинете директора эдинбургской СБА постоянно кто-то находился помимо хозяина. Визитеры менялись – приходили на доклад, прибегали за распоряжениями и нехотя тянулись получить по шее. Мортенс не спал вторые сутки. Он пытался найти выход из сложившейся ситуации, но пока видел в перспективе только тупик. Рано, слишком рано все началось, он рассчитывал еще как минимум на три-четыре месяца. Ну, на два в худшем случае.

Аналитики разводили руками и клялись, что никаких предпосылок к буйству, что творилось сейчас на улицах Анклава, не было. Немного бузили в Punkground, исламисты Муслима, усиленные прибывшими в Анклав нелегальными мигрантами из Британского халифата, выражали не слишком сдержанное недовольство – обычные каждодневные проблемы, ничего нового. На вопрос, кто начал всю эту кутерьму, ответа не было. Подозрения имелись, но какой от них толк?

Волнения начались в Sway. Быстро задушенные людьми Ланг Ши, они перекинулись в вечно неспокойный Punkground. Потом вяло зашевелились Скотланд-Ярд и Муслим. А после – как обычно: полыхнуло сразу и во всех местах.

Мортенс был уверен, что тот, кто организовал все это, рано или поздно объявится сам. С приготовленными заранее требованиями. Иначе – зачем вообще все затевалось? Но нужно было найти зачинщика раньше. Кровь из носа нужно, иначе верхолазы не простят ему эту ошибку.

«У нас проблемы», – пришло сообщение от Филгорна.

– Сам знаю, – злобно проворчал Мортенс. У этих-то что?

Фредрик Минин, начальник отдела по связям с общественностью, удивленно вскинул брови.

– Идите, Фредрик, – сказал ему Мортенс, – обещайте им, что хотите, но они должны поверить, что дружить с СБА намного выгодней, чем ссориться. Намного!

«Зайди ко мне», – сбросил он сообщение Дэвиду.

Филгорн явился буквально через пару минут. Как будто с утра сидел в приемной и ждал вызова. Глаза у Дэвида были красные и слезились – наверное, тоже не спал ночь, – остатки волос разлохматились, нимбом обрамляя раскрасневшуюся потную лысину. Вид начальник вотчины машинистов имел угрюмый, если не сказать – трагический.

В коммуникаторе, висящем на стене, включился звук. Начался очередной выпуск новостей. В кадре стояла разухабистого вида девица в распахнутой ярко-красной куртке и, отчаянно жестикулируя, с напором вещала:

«Люди, собравшиеся на Драммонд, требуют увеличить размер пайка и сделать его выдачу ежедневной. Власти, которые не могут обеспечить работой больше половины населения Анклава, как заявляют представители общественного комитета территории Punkground, обязаны подумать о собственной компетентности и служебном соответствии.

Вы видите – за моей спиной – сколько людей сейчас собралось здесь, у блокпоста СБА. Пока люди настроены относительно миролюбиво, но кто знает…»

Изображение дернулось, потом и вовсе завалилось набок, по экрану пошли помехи. Голос расхристанной репортерши продолжал прорезаться сквозь гул и рокот надвигающейся толпы:

«…пошли на бетонные ограждения. Многие принесли с собой подручные средства, преимущественно трубы и арматурные стержни. На вышках блокпоста нетрудно заметить… а, нет, минутку…»

Изображение снова вздрогнуло и перевернулось, почти полностью выровнявшись. В центре кадра возник серый бетонный блокпост, четко выделявшийся на фоне ярко-голубого неба. В дрожащей руке репортерши камера дергалась, и картинка прыгала, поэтому рассмотреть черные стволы «ревунов», торчавшие из амбразур, было невозможно.