Ремора - Валерий Сергеевич Горшков

ясно: заполняющая Вселенную Тёмная жидкость при взаимодействии с полем Хиггса вела бы себя хаотично, испуская и поглощая все возможные вариации частиц без всякого порядка, словно «забывая» всё уже существовавшее в ней. Однако появление наблюдателя внутри этой системы упорядочивало процесс образования частиц настолько, что построение Вселенной оборачивалось её самосознанием. И всё бы ничего, если бы не эта последняя фраза – «наблюдатель мёртв».

С одной стороны, это могло подтверждать противоречивость физических явлений, которые в последнее время фиксировали на Земле и внутри которых существовал «Випио». Однако реальный смысл фразы определённо был более широким и значительным. Неужели человечество уже было мертво?

Скрипнула половица. Зои обернулась. На пороге, обернувшись одним полотенцем, стоял Луи, старательно вытиравший мокрые волосы вторым. Такой счастливый, полный энергии. Будто и впрямь живой. Таким она его помнила. Луи поднял взгляд, подмигнул и улыбнулся ей.

– Я думал, встретишь меня в постели, – проговорил он.

Селис уже не могла поддерживать эту иллюзию беззаботной жизни, которая теперь безвозвратно была утеряна. Обман получался приятным, но отвлекающим от главного.

– Мы не существуем? – спросила она, демонстрируя ему листок из сейфа.

Слёзы сами собой заполнили её глаза. Луи ещё немного потёр волосы, а затем повесил полотенце себе на шею.

– Существуем, но лишь отчасти и не в том виде, в котором нам бы хотелось существовать, – подтвердил он её опасения. – Мы просто флуктуации внутри её слоёв.

– Но ведь наблюдатель…

– У неё есть наблюдатель, только это не мы.

Конструкт Реморы

13 декабря 2024 года, 3:15

Поверхность Европы

Очнувшийся внутри «Орла» Тхакур начал чувствовать холод. Пока ещё терпимый, но становилось понятно, что надолго оставаться внутри корабля и ждать, пока его спасут, он не мог. Скафандр, как никак, на длительное пребывание в экстремальных условиях рассчитан не был. Следовало брать дело в собственные руки.

В перчатках расстёгивать страховочные ремни было трудно. С третьей попытки ему это удалось. Освободившись от них, Динеш перекатился через край ложемента кресла и упёр ноги в пол. Иллюминатор покрылся приличным слоем инея, однако пока ещё оставшийся в стекле просвет позволял разглядеть поверхность страдающей от недостатка света Европы. Насколько хватало взгляда, вперёд уходили бескрайние снега. Положение «Орла» не позволяло как следует рассмотреть небо, но было понятно, что ветер и непогода давно стихли.

Тхакур снял защитный кожух с рычага аварийного открытия люка и потянул за него. Пиропатроны со вспышкой вышибли крышку наружу, отправив её скользить вниз со склона – туда, где в случайном порядке были разбросаны всё ещё сигнализирующие красными маячками грузовые контейнеры.

Выбравшись через узкий проход, Динеш распрямился и увидел над снежной равниной огроменный Юпитер. Казалось, он занимал не меньше четверти обозримой части небосклона. Частично скрытое им Солнце выглядело совсем уж крохой. Правда, благодаря атмосфере планеты прошедшие через неё лучи приобрели по-домашнему земное желтовато-красное свечение – до Европы добрались более длинные волны света, а кроткие рассеялись на газовом гиганте.

При взгляде на Европу с помощью телескопа та казалась опасным местом, мгновенно способным убить человека. И во время посадки спутник подтверждал это, однако в данный момент он был настолько скучным, насколько только можно было себе представить. Конечно, на этой луне Юпитера присутствовала драгоценная вода в больших количествах, и только это делало её жизненно необходимой для освоения близлежащих объектов, богатых другими ценными ресурсами, однако Тхакур вдруг подумал, что добровольно поселиться здесь здоровые психически люди точно не могли. Лететь сюда можно было разве что за какими-то экстремальными видами депрессии.

Астроном, стараясь ступать осторожнее, поскольку неудачное падение здесь могло стоить ему жизни из-за банальной трещины в визоре скафандра, начал спускаться к транспортным модулям. Поверхность луны Юпитера оказалась довольно плотной и напоминала утоптанную смесь снега со льдом.

Пока жителей колонии не было видно, хотя время и место сброса груза Мацубара передал им заблаговременно. О местной колонии Тхакуру было известно немногое. Её как конструктор собирали из блоков на обледенелой поверхности, а сверху закрывали отражающим радиацию куполом. Из космоса визуально определить точное местонахождение поселения было невозможно – лишь по координатам, и контейнеры должны были приземлиться приблизительно в пяти километрах от людей.

Всего на Европе жили чуть больше двух тысяч человек. На данном этапе они модернизировали методы бурения во льдах сверхглубоких скважин до тридцати километров. Разрабатывали способы добычи жидкой воды и эффективные технологии переработки льда. При помощи беспилотных систем изучали подводный мир. Какие-то формы жизни на планете существовали, но ASTS, как монополисты в изучении этого космического объекта, пока результатами с общественностью делиться не спешили.

Сам Динеш предполагал, что здесь не было ничего кроме простейших микроорганизмов, подобных тем, которые обитали на Земле возле подводных вулканов. Как бы то ни было, исследования шли, развивались и требовали новых методов и оборудования, а это означало, что руководство «Передовых Космических Транспортных Систем», обладающее исключительным коммерческим чутьём, знало, как максимально выгодно использовать то, что могла дать компании Европа.

Миновав несколько монолитных кубоидов с логотипами ASTS, надписями VPO и «Проект „ Деметра“», Динеш увидел один лежащий на боку помятый контейнер. Вокруг были разбросаны ошмётки второго.

Видимо, по какой-то причине над поверхностью Европы два модуля столкнулись. Один из них был уничтожен, а второй – серьёзно пострадал. У него имелась пробоина сбоку, а одна часть двустворчатой двери отвалилась.

Подобравшись к проёму в контейнере, Тхакур заглянул внутрь. Система связи его скафандра тут же оповестила о подключении к другому. Поначалу он ничего не увидел, но вдруг в тёмном углу что-то пошевелилось.

Тхакур отпрянул, звякнувшись задней частью шлема об внутреннюю обшивку модуля. Если бы он отскакивал на развороте – мог бы легко пробить визор и сейчас бы корчился внутри разгерметизированного скафандра.

– Кто здесь? – едва слышно прохрипела его система связи.

Голос был знаком. Динеш пролез внутрь раньше, чем осознал, почему это делает – внутри такого контейнера могла оказаться только Селис. В темноте встроенные за визором фонари скафандра автоматически включились, открывая картину, которая ввела Тхакура в оторопь.

В жилой покорёженный блок намело уже порядочно снега, посреди которого в куче какого-то хлама и элементов обшивки действительно лежала облачённая в бордово-чёрный скафандр Зои. Её рука, судя по неестественному изгибу, была сломана, а из живота ближе к поясу торчал обломок металлического каркаса модуля. Снег вокруг неё окрасился в красный.

Сквозь прозрачный визор шлема отлично просматривалось бледное измождённое лицо физика. Изо рта у неё едва заметно струилась кровь.

– Динеш, – с усилием улыбнулась она и попыталась привстать.

Скафандр астронома затопил вопль боли Селис,