Хранитель Золотых Земель 2 - Александр Майерс

Саженец был частью силы моего Дуба. Он мог делиться ею.

Могучая корневая система мёртвого исполина всё ещё была здесь, под землёй. Пусть корни высохли, но сам каркас сохранился.

А что, если сила живого саженца сможет пробудить в этих корнях отклик?

Стоило рискнуть. В случае успеха мы могли получить, пусть и не сразу, второе полноценное Золотое Древо.

В случае неудачи — просто расширяли свою территорию в этом перспективном направлении. Дальше в лесу было много полезных отметок — как ресурсы, так и просто места, которые стоило исследовать.

Решение было принято.

— Пойдём, дружище, — сказал я Серому. — Сделаем твой дом ещё крепче.

Я выбрал место на самой границе поляны, с видом на ту сторону, где стоял мёртвый Дуб. Это был символический жест — новый росток, смотрящий на своего павшего предка, и практический расчёт — чтобы его влияние равномерно распределялось по всему лесу стаи.

Я вкопал саженец в землю. Он тут же укоренился, и от него побежали привычные волны очищающей магии. Контур зоны влияния на карте дрогнул и пополз вперёд, поглощая волчий лес и устремляясь дальше, к мёртвому Дубу. Теперь под нашей защитой была уже огромная территория.

Я не сводил глаз с тёмного силуэта вдали. Сначала ничего не происходило. Лишь ветер шелестел листьями живого леса вокруг.

Но я не отводил взгляда, всматриваясь в очертания мёртвого гиганта, в его голые, обломанные сучья, торчащие к небу, словно кости.

И тогда я это увидел. Сначала я подумал, что мне померещилось. Но нет.

В самом низу ствола, почти у самой земли, в толще почерневшей коры, пробежала едва заметная золотая искорка. Она была слабой, мимолётной, как последняя вспышка угасающего угля.

Но она была.

Вспыхнула и погасла, оставив после себя лишь тень надежды.

Никакого триумфа я не чувствовал. Только небольшое, сдержанное волнение.

Это был лишь первый, робкий вздох после долгой, долгой спячки. Путь предстоял невероятно долгий.

Но начало было положено.

Саженец не просто расширил наши владения. Он протянул руку помощи прошлому, дал шанс тому, что все считали безнадёжно утраченным.

Я положил руку на голову Серого, стоявшего рядом.

— Всё только начинается, — тихо проговорил я, глядя на мерцающий вдали силуэт. — Всё только начинается.

И в тот вечер, уходя с волчьей поляны домой, я уносил с собой не только удовлетворение от выполненной работы, но и звенящую, как натянутая струна, надежду.

Надежду на то, что даже мёртвое может однажды снова ожить.

Глава 26

Следующие недели пролетели в вихре упорного труда. Поселение окончательно превратилось в хорошо отлаженный механизм, где каждый винтик знал своё дело.

И самым главным, самым волнующим событием стала уборка урожая.

То, что творилось на полях, иначе как чудом назвать было нельзя.

Пшеница стояла стеной. Тяжёлые, налитые золотом колосья гнулись к земле. Грядки с овощами ломились от моркови, свёклы, капусты и тыкв, таких огромных, что их с трудом поднимали двое мужчин.

Все, от мала до велика, вышли в поле. Скрипели телеги, доверху нагруженные дарами земли. Люди работали с песнями и шутками, их лица сияли от восторга.

Никто, даже самые старые жители Прилесья, никогда не видел такого изобилия. Это было прямое доказательство благословения Золотого Дуба и моих усилий.

Женщины, включая Алёну и Марину, тут же принимались за переработку. Они солили огурцы и капусту в огромных бочках, сушили на специальных настилах яблоки и груши из нашего молодого сада.

Всё, что можно было сохранить в свежем виде — морковь, свёклу, картофель — аккуратно уносили в большой погреб, который я выстроил ещё до прибытия первых поселенцев.

Там, в темноте, под защитой каменных сводов и встроенной Руны сохранения, наши запасы были в полной безопасности.

Мельница работала не переставая. Жернова перемалывали наше зерно в муку, из которой потом в пекарне пекли огромные, румяные караваи.

По вечерам, собравшись за общими столами в столовой, мы все наслаждались этим хлебом — тёплым, с хрустящей корочкой, с маслом или мёдом. А на десерт были пироги — с яблоками и ягодами.

Каждый день это был не просто ужин, а праздник. Праздник труда, праздник жизни, праздник того, что мы смогли, мы преуспели.

Именно в один из таких вечеров, когда я с наслаждением отламывал кусок тёплого пирога, в сознании всплыло новое системное уведомление.

Новый квест: [Волчье Царство]

Подчините своей воле через вашего питомца все крупные волчьи стаи в пределах Вековечного Леса.

Подчинено 0/20 стай.

Награда: Титул питомца «Великий Альфа», эволюция питомца, уникальный групповой навык для стаи.

Двадцать стай… Задача была грандиозной. Серый, сидевший у моих ног и получавший свою долю угощения, тут же почуял мои мысли.

Он поднял голову, и в его глазах загорелся знакомый хищный огонь, жажда новых земель и новых побед. Я почувствовал его намерение броситься выполнять задание, хоть прямо сейчас.

Но я положил руку ему на загривок и сказал:

— Нет, дружище. Не будем торопиться.

Он насторожился и тихо заурчал, выражая несогласие.

— Посмотри вокруг, — мысленно сказал я ему, делясь своим видением. — Скоро всё изменится.

И правда, погода неумолимо портилась. Тёплые дни сменились прохладными, а затем и холодными. Дожди шли всё чаще, превращая грунтовые дороги в хлюпающее месиво.

А однажды утром я проснулся от непривычной тишины. Выглянув в окно, я увидел, что мир стал белым.

Первый снег.

Он шёл крупными, неторопливыми хлопьями, застилая землю пушистым покрывалом. Дети, увидев снег, с визгом высыпали на улицу, а взрослые смотрели на него с более сложными чувствами — с пониманием, что пора подводить итоги и готовиться к суровому испытанию.

Зима была на пороге.

И мы встретили её во всеоружии. Ткацкие мастерские, где главной мастерицей была Марина, работали в три смены. Из привезённой из Заречья шерсти они ткали тёплые ткани и шили стёганые куртки, штаны, варежки и шапки.

Люди утепляли свои дома, конопатили щели мхом и паклей, проверяли печи. Плотники мастерили сани — и грузовые, и легковые, для быстрого перемещения по снегу.

С топливом проблем не было. Дров мы заготовили горы, а добыча угля в штольне, хоть и замедлилась из-за погоды, но продолжалась. Уголь складывали в отдельный, хорошо защищённый от осадков сарай. Его запасов хватило бы и на кузницы, и на самые лютые морозы.

Я обходил поселение и не мог сдержать улыбки. Всё было готово. Мы не просто выживали. Мы были готовы жить, и жить хорошо, несмотря ни на что.