Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

class="p1">От волнения в ушах генерала застучала кровь, напоминая бой литавров. Или литавры звучали в селекторе? Генерал стал различать, что сквозь звенящие раскаты ударных слышится хор мужских голосов: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

Борясь с наваждением, генерал ответил:

— Ты пытаешься убедить меня в том, что ты дьявол?

— Хм! Я предстану перед тобой в человечьем обличии, и, если пожелаешь, мы закрепим наш договор нотариально.

Генерал помассировал виски. Литавры все не стихали. Наоборот, они только усиливались и убыстрялись, а голоса из хора начинали звучать все отчетливее: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

— Повторяю, как ты подчинил тех людей? — повысил голос генерал.

— Генерал, оставь свои изуверские методы. Я безо всякого принуждения научу тебя, как подчинять себе хоть целые народы. Лишь бы на то была твоя воля, изреченная вслух.

— Тогда почему бы мне не призвать в помощники Всевышнего, не требующего ничего взамен?

— Генерал, торг здесь не уместен. Раз тебе нужно не Царствие Небесное, а власть над живыми людьми, так и призывай в помощь себе того, кто явился пред тобою во плоти и сам предлагает свои услуги.

— И ценою этого служит лишь моя душа?

— Да.

Литавры перешли в кульминацию. Голоса стали оглушать: «О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми. О-о, Ма-ка-ров. О-о, будь с на-ми…»

Генерал не выдержал и почти прокричал в микрофон селектора, силясь заглушить агонию ударных и хор голосов:

— В таком случае да будет на то воля моя!!! — едва успев договорить, он вдруг безвольно уронил голову на бок.

— Да будет так, — сказал Маммон. — В скором времени мы с тобой встретимся и обстоятельно обговорим твою задумку. Ну а пока что я вынужден откланяться.

Связь разъединилась. Генерал встряхнул головой, приходя в себя после неожиданного помрачения сознания. В кабинете царила привычная гробовая тишина. Генерал поднялся из-за стола и подошел к открытому окну. Оплаканная дождем, серая Лубянская площадь ничуть не изменилась за время короткого телефонного разговора, но вот только в неподвижных, прозрачных глазах генерала теперь она представлялась блестящей Кремлевской брусчаткой.

Глава 43

Под мерный стук колес за окном скоростной «Ласточки» сплошной стеной мелькали деревья и опоры линии электропередачи с бесконечными проводами. Киппен отвернулся от окна, привстал с кресла и оглядел вагон. Ближайшие от него места не были заняты. Он снова сел, достал из кармана записную книжку, мобильный телефон и набрал какой-то номер. Прикрывая микрофон телефона рукой, он негромко переговорил с кем-то, после чего откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Сон овладел им в ту же минуту, сказалось нервное напряжение последних часов.

«Ласточка» прибыла в Пятигорск точно по расписанию. Вокзальные часы показывали начало одиннадцатого. Опережая шумную толпу пассажиров, Киппен спустился в подземный переход и вышел на привокзальную площадь. Он подошел к первому попавшемуся такси.

— Бештаугорский мужской монастырь, — сообщил он водителю адрес.

Тот окинул Киппена изучающим взглядом:

— Вечерний тариф устроит?

— Да.

— Садись.

Киппен устроился на заднем сидении и с задумчивым видом отвернулся к окну. Такси развернулось на площади и покатило через центр города. Ночные сумерки едва ли сглаживали неприятное впечатление от запущенности и неухоженности некогда знаменитого курорта. Киппен с горьким чувством отвернулся от окна.

В машине негромко играло радио «Шансон». Зазвучала очередная песня: «Прохладный дождик моросит. Июль по городу хохочет. И я, в прокуренном такси, включил магнитофон погромче…»

— Сделай погромче, — попросил Киппен таксиста, чтобы хоть немного развеяться от тягостных мыслей.

— Я тоже Наговицына уважаю, — одобрительно отозвался таксист и прибавил громкость.

«…Давай-ка, шеф, притормозим. Зайдем в пивную, ради смеха. Здесь не был столько лет и зим. Я от хозяина приехал. Ах! Этот свет прожекторов и шконки панцирная сетка. Без проституток и воров, без проституток и воров жизнь, как без фантика конфетка…»

Песня отыграла, началась реклама, и таксист убавил звук. В зеркальце заднего вида мелькнули его глаза.

— Слышь, брат во Христе, — насмешливо обратился он к Киппену. — Это, конечно, не мое дело, но за тобой случайно никакого палева не числится?

— Я журналист, всякое возможно, — неопределенно ответил Киппен. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто у нас кортеж нарисовался.

Киппен оглянулся. Через заднее стекло в свете фар он разглядел едущую за ними вереницу из нескольких машин. Одна из них, ускорившись, обогнала их, а другая свернула направо. Осталась лишь ничем непримечательная, безликая белая «Лада-Калина». Она продолжала ехать на той же дистанции, из-за чего нельзя было не заподозрить ее в преследовании.

— «Калина»? — наконец спросил Киппен.

— Да, — подтвердил таксист.

— Ты не заметил, откуда она взялась?

— Такое впечатление, что встречала тебя на вокзале.

— Вот как?

Киппен задумался. Они ехали по хорошо освещенному, широкому проспекту, разделенному зеленым газоном с ажурной оградой на два встречных потока. Впереди показалась высокая стела с названием города, установленная в центре круговой развязки. Наконец Киппен нарушил молчание:

— Слушай, а ты не мог бы оторваться от нее?

В зеркальце заднего вида снова блеснули глаза таксиста:

— Обычно я стараюсь не обращать внимания на причуды своих пассажиров. Но не похоже на то, что ты слишком много смотрел голливудских боевиков?

Киппен достал из кармана портмоне, выбрал в нем тысячную купюру и протянул ее таксисту:

— Только если эта бумажка похожа на билет в кинотеатр.

Таксист косо глянул на деньги, что-то прикинул в уме и ответил:

— В той «Калине» явно не твоя ревнивая жена, иначе стал бы ты тратить на это такие бабки. И не братва — те ребята разъезжают на других тачках. Из этого я заключаю, что сильно рискую с тобой перед законом.

Таксист замолчал. Такси неотвратимо приближалось к спасительной круговой развязке, на которой можно было легко уйти от «хвоста». Киппен молча достал из портмоне пятитысячную купюру и вложил ее в протянутую руку таксиста.

Тот, не отрывая взгляда от дороги, сунул ее в боковой карман кожаной куртки и крепко сжал руль.

— Пристегнись на всякий случай, — бросил он через плечо и, будто размышляя вслух, пробормотал себе под нос: — Думаю, это не будет большим нарушением, если я, выполняя просьбу забывчивого пассажира, совершу левый поворот не со своей полосы.

— Ни в малейшей степени, — одобрил Киппен.

Он откинулся на сиденье и оглянулся назад, ожидая опасного маневра. Такси, не включая сигнал поворота и не перестраиваясь, резко свернуло влево, подрезав рядом идущую машину. Под сопровождение пронзительных сигналов, Киппен смог разглядеть в профиль водителя «Калины». Тот с невозмутимым видом продолжил движение прямо, даже не повернувшись в их сторону.

— Оторвались! — ликуя, сообщил таксист,