Да будет воля моя - Евгений Кузнецов

— Прекрасно.

Киппен взял со стола свои очки, надел их и перелистал книгу. Текст был, естественно, на латыни.

— И что же я должен в ней найти? Дьявола?

Девушка одарила его косым взглядом:

— Не буквально. Дьявол не выпрыгнет на вас из этой книги в обличии козла или еще какой-нибудь нечисти. Как известно, он поселился в печатной краске. Ищите информацию о нем.

Девушка отвернулась.

Киппен погрузился в чтение. Прошло продолжительное время, пока он не нашел требуемое.

— Вот оно! — сообщил Киппен и стал бегло переводить с латыни фрагмент текста: — «Книга Дьявола» была написана кровью жертвенного агнца на коже его в ночь лунного стояния в созвездии Скорпиона в году шестьсот шестьдесят шестом от Рождества Христова… А вот еще. Обряд вызова дьявола следует проводить под Третьей Печатью Соломона. Но чтобы отыскать печать ту, надлежит пройти лабиринт…

Киппен оторвался от чтения и задумчиво произнес:

— Здесь тоже говорится о некоем лабиринте.

Он невольно перевел взгляд на раскрытый на столе атлас со своими пометками, и его осенило:

— Так это же бештаугорские катакомбы! «Книга Дьявола», так вот что стерегли монахи, да так и не уберегли!

Лопнув пузырь, девушка согласно кивнула:

— Вы правильно догадались. Дело в том, что византийские монахи, построившие монастырь на склоне Бештау, были движимы самыми благими побуждениями. Они искренне вознамерились отмолить это проклятое место, заточив самого прародителя зла в катакомбах. Но, к несчастью, их молитвы оказались бессильны в борьбе с дьяволом, и они были вынуждены покинуть «поле боя» добра со злом.

— Но как же в таком случае отправить его обратно в преисподнюю?

— Хм! Что тут непонятного? Если есть заговор для вызова дьявола, то должен быть заговор и против него, — просто ответила девушка. — У вас в руках трактат по демонологии. Ищите дальше.

Девушка отвернулась.

Киппен тяжело вздохнул и вновь обратился к книге.

На некоторое время в читальном зале воцарилось полное молчание.

— Вот он, — наконец утомленно произнес Киппен, сдвинув очки на лоб и массируя переносицу, — «Экзилиум диаболус»[16].

— Да, это он, — подтвердила девушка.

Киппен сравнил две страницы, заложенные пальцами:

— Так, понятно. Значит, сперва нужно провести обряд из «Либро Диаболи», а затем отправить дьявола в преисподнюю с помощью «Экзилиум диаболус».

— Не все так просто, — прервала его размышления девушка.

— А в чем проблема?

— А в том, что, вызвав дьявола, ты оказываешься с ним лицом к лицу. А это самое страшное испытание для человека. Вам знакомо евангелие синоптиков, я имею в виду апостола Матфея?

Киппен задумчиво нахмурил брови:

— По-правде сказать, в последний раз я обращался к Новому Завету еще учась в универе на философском факультете, однако прекрасно помню все предания. По свидетельству Матфея, лишь Христос смог побороть искушение. Значит, у меня нет ни малейших шансов?

— Не забывайте, Христос все же был двух природ, так что и у нас, грешных, есть равный шанс на спасение бессмертной души своей от соблазнов.

— Знаешь, я придерживаюсь той же мысли, но только пришел я к ней не через религию, а другим путем.

— Каким же это?

— Через стоицизм. Но тебе это вряд ли будет интересно.

Киппен поспешно засобирался. Он снял очки, сложил в стопку все книги, а свои записи убрал во внутренний карман плаща вслед за очками.

Девушка внимательно наблюдала за ним и спросила:

— Что вы намерены делать?

— Для начала сниму ксерокопию заговора из этой книги, — отшутился Киппен, показывая на репринтный переплет.

— И что потом?

Киппен заглянул прямо в глаза девушки:

— Я сегодня же отправлюсь в Пятигорск, в тот монастырь, что был построен на древних руинах, и добьюсь у настоятеля разрешения попасть в катакомбы и получить доступ к «Книге Дьявола». Ну а дальнейшее… — он многозначительно замолчал на полуслове.

Девушка одобрительно кивнула:

— Что ж, желаю вам удачи.

С этими словами она поднялась из-за стола и хотела было уйти, но Киппен поймал ее за тонкое запястье:

— Постой. Послушай, не похоже, что я просто тронулся рассудком, гоняясь за дьяволом?

— Ну это как посмотреть, — уклончиво ответила девушка.

Киппен кивком указал на стопку книг на столе:

— Но ведь все это не плод чьего-то больного воображения, правда? Кроме того, я сам воочию столкнулся с тем, что принято считать потусторонним.

— Вы заглянули в глаза дьяволу, — подтвердила девушка. — Так что не мешкайте, ведь одновременно дьявол взглянул на вас.

Девушка вновь попыталась уйти, но Киппен снова удержал ее:

— Знаешь, ты мне очень помогла.

— Да ну, какие проблемы.

Девушка наконец высвободила свою худенькую руку:

— Ладно, мне пора, а то и так задержалась я с вами.

— Скажи хоть, как тебя зовут?

— Анжела.

— Спасибо тебе, Анжела.

Угловатая и худощавая девушка во всем черном ничего не ответила. Она торопливо вышла из читального зала, а Киппен так и продолжал глядеть ей вслед, словно созерцая видимое лишь ему одному призрачное явление.

Глава 41

В третьесортном отеле со звучным названием «Ривьера» Киппен пробыл недолго. Он поспешно поднялся в свой номер и собрал вещи, после чего выписался и поскорее вышел на многолюдную улицу, желая избежать нежелательной встречи с администратором Асланом. К счастью, тот так и не объявился на работе, и никто из персонала ума не мог приложить, куда он запропастился. И все-таки безотчетное чувство, что кто-то невидимый постоянно следит за ним из толпы, не покидало Киппена ни на минуту.

С сумкой через плечо и заветной бутылкой коньяка в кармане, безостановочно озираясь по сторонам, Киппен дождался своего трамвая, сел в него и погрузился в размышления. Ему было тревожно на душе и даже страшно, но он не мог пойти на попятную, вернувшись в Москву. Бросить все, означало бы поддаться страстям. Но настоящий журналист должен быть бесстрастным и идти до конца в своем расследовании. Как говорится, долг превыше всего.

Киппен в очередной раз приложился к бутылке. Объявили конечную остановку. Он вышел из трамвая и, ориентируясь на шпиль со звездой, направился к зданию железнодорожного вокзала. Все страхи покинули его — он был подшофе.

В кассах Киппен приобрел билет на скоростную «Ласточку» до Пятигорска, а в привокзальном магазинчике обзавелся новой бутылкой коньяка, после чего уединенно расположился в зале ожидания. До отправления оставалось меньше часа. И все-таки, несмотря на решимость, подогретую алкоголем, Киппен испытывал грызущее чувство беспокойства.

— Гражданин Киппен? — самоуверенный мужской голос вырвал Киппена из состояния полудремы.

Он вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Перед ним стоял невысокий, коренастый мужчина с суровым лицом и пронзительно прозрачными, неподвижными глазами, отливающими в свете люминесцентных ламп холодным блеском. Киппен