Архангел - Роберт Харрис

Вскоре после девяти зазвонил телефон. Звонок был пронзительный. Он длился долго, умолк и зазвенел снова. Только на этот раз трубку скоро повесили.

Несколькими минутами позже кто-то тихонько постучал в дверь номера.

Келсо почувствовал себя уязвимым, голым. Он выждал десять минут, отбросил простыню, оделся, собрал вещи — на это потребовалось совсем немного времени, — и сел в одно из мягких кресел напротив двери. Чехол на другом кресле, как он заметил, был смят, сиденье, слегка вдавленное, все еще хранило отпечаток бедняги Папу Рапавы.

В десять пятнадцать, держа в одной руке чемодан и перебросив через другую плащ, Келсо отпер дверь, оглядел коридор и спустился на скоростном лифте в шумный вестибюль.

Он отдал ключ портье и только повернулся к выходу, как вдруг услышал:

— Профессор!

От газетного киоска к нему спешил О'Брайен. Он был все в той же одежде, что и ночью, только джинсы были чуть более мятые и рубашка с коротким рукавом уже далеко не белая. Под мышкой он держал пару газет. И был небрит. При дневном свете он показался Келсо еще более крупным.

— Доброе утро, профессор. Итак, что нового? Келсо издал хриплый звук, но все же умудрилсяулыбнуться.

— Уезжаю. — И указал на чемодан и плащ.

— Вот это жаль. Разрешите вам помочь с вещами.

— Все в порядке. — И Келсо начал обходить О'Брайена. — Право, не надо.

— Да ладно! — Рука репортера взмыла в воздух и схватила ручку чемодана, выпихивая пальцы Келсо. В мгновение ока чемодан перешел к нему. О'Брайен быстро взял его в другую руку, подальше от Келсо. — Куда прикажете, сэр? На улицу?

— Какого черта вы ломаете комедию? — Келсо зашагал за ним следом. Люди, сидевшие возле портье, повернули головы и уставились на них. — Верните мне чемодан...

— А ведь неплохая была ночка, верно? В том местечке. А какие девочки! — О'Брайен покачал головой и осклабился, продолжая идти. — А потом вы едете и находите труп и все такое прочее... это же был для васнастоящий шок. Осторожней, профессор. Сейчас выходим.

Он нырнул в вертящуюся дверь, и Келсо, помедлив, последовал за ним. Выйдя на улицу, он увидел, что О'Брайен посерьезнел.

— Ну ладно, — сказал тот. — Не будем осложнять друг другу жизнь. Я ведь знаю, что происходит.

— Теперь я сам понесу чемодан, спасибо.

— Я решил вчера поболтаться возле «Робота». Пренебрег радостями плоти.

— Да отдайте же мой чемодан...

— Скажем, у меня было предчувствие. И я видел, как вы вышли с девицей, как вы ее целовали. Видел, как она ударила вас — почему, кстати? Видел, что вы сели в ее машину. Видел, как вы вошли в жилой дом, а десять минут спустя выскочили оттуда, точно за вами черти гнались. А потом видел, как прибыла милиция. Ох, профессор, ну и тип же вы! Вы человек-сюрприз.

— А вы — ублюдок. — И Келсо стал застегивать плащ, стараясь делать вид, будто ничуть не волнуется. — А что вы, собственно, делали в «Роботе»? Не говорите мне, что это была случайная встреча.

— Я, конечно, хожу в «Робот», — сказал О'Брайен. — Люблю завязывать знакомства — на деловой основе. Зачем иметь девчонку задаром, когда можно за нее заплатить? Я придерживаюсь такой философии.

— Вот и хорошо. — Келсо протянул руку. — Давайте сюда мой чемодан.

— О'кей, о'кей.

О'Брайен взглянул через плечо. Автобус стоял на своем обычном месте, дожидаясь историков, чтобы везти их в аэропорт. Мольденхауэр снимал Сондерса на фоне отеля. Ольга с довольным видом наблюдала за ними.

— Если хотите знать правду, Эйдлмен мне все рассказал.

Келсо медленно поднял голову.

— Эйдлмен?

— Угу, вчера на симпозиуме во время утреннего перерыва я спросил у Эйдлмена, куда вы делись, и онответил, что вы отправились искать какие-то бумаги Сталина.

— Эйдлмен так сказал?

— Да перестаньте. Уж не хотите ли вы меня уверить, что доверяете Эйдлмену? — О'Брайен усмехнулся. — Чуть где запахнет возможностью сорвать куш, по сравнению с вами, ребята, папарацци будут выглядеть мальчиками из церковного хора. Эйдлмен предложил мне сделку. Пятьдесят на пятьдесят. Он заявил, что я должен постараться отыскать эти бумажонки, посмотреть, есть ли в них что-то, и если есть, он выяснит подлинность. Он сообщил мне все, что вы говорили ему.

— Включая и «Робот»?

— Включая и «Робот».

— Мерзавец.

Теперь Ольга снимала Мольденхауэра и Сондерса. Они застенчиво стояли рядом, и Келсо впервые понял, что они гомики. Почему он не замечал этого раньше? Вся поездка — сплошные сюрпризы...

— Да бросьте вы, профессор. Нечего мной возмущаться. И тем более Эйдлменом. Это же сюжет для статьи. Чертовски интересный сюжет. И он становится все лучше. Вы не только нашли этого беднягу, висевшего в шахте лифта с членом во рту, вы еще и рассказали милиции, что проделал все это не кто иной, как Владимир Мамонтов. Больше того: расследование уже прекращено по указанию Кремля. Во всяком случае, так я слышал. А что же тут смешного?

— Ничего. — Келсо невольно заулыбался, вспомнив о блондине-шпионе. («Мы не хотим, чтобы московские журналисты налетели, как стая волков...») — Что ж, могу сказать про вас, мистер О'Брайен, лишь одно: у вас хорошие контакты.

О'Брайен развел руками.

— Нет ни одного секрета в этом городе, который нельзя было бы купить за бутылку виски и пятьдесят баксов. И, должен вам сказать, наверху просто кипят от ярости! Информация вытекает, как из прохудившегося ядерного реактора. Не любят они, когда им говорят, что надо делать.

Шофер автобуса загудел. Сондерс залез в салон.

Мольденхауэр вытащил носовой платок, чтобы помахать на прощанье. Келсо видел сквозь стекло лица и других историков, похожих на рыб в аквариуме. Он сказал:

— Хватит, отдайте чемодан. Мне же надо ехать.

— Не можете вы сбежать вот так, профессор. — Но фраза прозвучала пораженчески, и на этот раз Келсо ухватил ручку чемодана. — Да ну же. Непредсказуемый, одно маленькое интервью! Один краткий комментарий! — Говоря это, он шел за Келсо, как назойливый нищий. — Мне необходимо интервью, чтобы подкрепить статью.

— Это было бы безответственно с моей стороны.

— Безответственно? Глупости! Вы не желаете говорить, потому что хотите все оставить себе! Ну, так вы сумасшедший. Тайны не получится. Вся эта история взорвется в газетах, если не сегодня, то завтра.

— А вы, естественно, хотите иметь ее сегодня, раньше всех?

— Такая уж у меня работа. Перестаньте же, профессор. Не будьте такой жадиной. Мы ведь не слишком отличаемся друг от друга...

Келсо подошел к дверце автобуса. Она открылась с пневматическим вздохом. Изнутри раздалось нестройное ироническое «ура».