Враждебная территория - Артем Лукьянов

секциям. Тот быстро произвел расчеты и лишь подтвердил его догадку, дополнив только, что в таком случае в радиус поражения попал бы и сам мостик. Это было ясно и без уточнения со стороны ИИ. Стены внутри станции никогда не бронировались, как наружные. «Взрыв гексо-метило-пластида разгулялся бы на славу! Может именно в этом и была задумка!?». Петр снова погрузился в размышления, осматривая безынтересными глазами содержимое ангара. Внезапно его привлекло отсутствие каких либо даже самых маленьких обломков «Буревестника», на котором прибыла сюда сама вахтенная команда бывших курсантов. «Ну не выдуло же его разгерметизацией отсюда полностью!». Казалось очевидным, что все содержимое ангара должно было быть повреждено. Однако обломки говорили о том, что данный ангар в момент взрыва был пуст или почти пуст, кроме самого виновника «Мотыля». Звено «Стрижей» из-за их малых размеров Петр в расчет не брал. Да и брать там было нечего. Часть мелких частей все еще оставалась в разбитом ангаре, остальные же останки космолетов прямо сейчас активно вылавливали где-то снаружи дроны. Самым приятным из некоторых его предположений было то, что часть команды вырвалась и успела покинуть станцию до взрыва. Об этом красноречиво говорило отсутствие следов одного из членов команды среди найденных тел. При всем при этом Петра весьма расстроило то, что сигнал СОС о ЧП так и не был отправлен. У него почти сразу же возникли нехорошие мысли насчет связи недостающего тела и неотправленного сигнала.

Закончив с ангаром Петр запросил отчет о состоянии оборудования. И тут его ждал еще один очень неприятный сюрприз. Все системы и модули станции внезапно оказались в уничтоженном, сожжённом дотла состоянии. Словно некто проник внутрь, чтобы максимально повредить все внутренние системы станции. Нечто подобное могло быть при внешней атаке на КСП, но никак не при диверсии. Петр снова задумался. «Взорвать шаттл в ангаре с риском для себя, потратить уйму времени, чтобы вывести из строя все модули, перепрошить охранных дронов, чтобы они уничтожили экипаж!? Что за безумный план!?». Однако Петр знал, что безумные планы бывают только в нейро-операх. В реальной жизни безумность плана всегда соответствует банальному непониманию мотивов преступников, их изначального замысла и реализации.

Не удовлетворившись предварительным отчетом дронов Петр с грустью неспешно окинул взглядом посеченные и изогнутые взрывной волной и осколками стены ангара и поплыл к выходу. «Видимо придется дождаться остальных кусочков паззла! Не подведи, Айра!».

Возвращаться на мостик своего крейсера Петр не спешил. Он раздумывал над тем, что уже имелось у него на руках. Паровой душ хорошо помогал в этом деле. Маленькое замкнутое пространство как бы изолировало его от внешнего мира, ограждало от ненужных отвлечений. Кроме всего неплохо было бы и подкрепиться. Мысль о еде пришла, когда он вспомнил опустошенную столовую на КСП. Как и во всех других отсеках, содержимое было хаотично разбросанно, плавало в безвоздушном пространстве и частично выброшено в космос. Если бы там и пряталось что-то живое, оно непременно погибло бы. И тут он сам поймал себя на чём-то очень необычном. «Стоп-стоп! А разве это не наши дроны их открыли!? Ну конечно же нет! Дроны не стали бы нарушать герметичность, не обеспечив предварительно нужное давление в месте захода, чтобы не навредить содержимому!». Петр активировал нейро-обруч и вернулся к записям дронов. Действительно, те не использовали шлюзовые «пузыри» для проникновения в изолированные секции станции, потому что все внутренние двери были открыты, и вся станция оказалась полностью разгерметизированной. Теперь он снова вспомнил перестрелку в изоляторе. Там тоже отсек был открыт, и содержимое, в том числе и останки дронов, частично были выброшены наружу. «Ерунда какая-то! Зачем ИИ станции открыл все двери, вместо того, чтобы, наоборот, изолировать!? Без черного ящика ногу сломать можно!». Петр закончил умываться и направился в сторону кают-компании. Вопросы множились, а ответов не прибавлялось.

Айра не стала задерживаться в космопорте Парпланда и вернулась уже вскоре, спустя несколько часов. Петр знал, что она ни за что на свете не останется там, где ее траур терялся бы на фоне сумерек и мрака самой планеты. А унылый Парпланд как раз весьма соответствовал такому описанию. Он прекрасно знал подобный тип людей, и еще больше саму Айру. Траур ее был скорее вызван непринятием действительности, происходящей на «Элеоне». Петр все это видел и был несказанно рад, что не был там рядом и не вляпался во все эти темные дела даже косвенно.

Айра вошла на мостик резко и стремительно. На ее лице читалось весьма странное выражение, будто она увидела то, что не вписывалось в ее картину мира.

– Не удержалась от просмотра, пока летела, да? – поинтересовался Петр, хотя ответ знал, а спросил скорее риторически.

Она недовольно покосилась и вместо ответа просто указала на экран.

– Дроны уже подключили, и производят анализ целостности… Короче, смотрите сами.

Она окинула взглядом обоих напарников и собиралась уже покинуть мостик, но внезапно передумала и села на кресло-ковш капитана. Теперь уже синт удивленно, насколько это возможно сделать такими разными глазами, посмотрел на нее и прокомментировал:

– Айра, вы нарушаете субординацию. Капитан крейсера не разрешал вам занимать его законное место.

Айра даже не пошевелилась, но развернувшись в кресле со сложенными руками и странного вида косой улыбкой посмотрела на Петра. Тот все понял без лишних слов и объяснил новенькому тут среди них синту Веску:

– Айра Фалех хочет сказать, что контент мне настолько понравится, что я не буду против того, что она посидит в моем кресле.

Хотя сам Петр прекрасно понимал, что это просто такой ответный выпад Айры на его «подкол» с трауром. Только синту не зачем было знать внутреннюю кухню их отношений.

Тем временем запустилась запись с того самого момента, как кто-то из местных привез офицера Патруля Иду к эмбриональному центру и удалился. Внешняя камера зафиксировала ее перемещение по парковке, а ИИ сопроводил комментарием о ее хорошем самочувствии и приподнятом настроении. Далее шли незначительные сцены из камер и сенсоров, где она разбирала сообщения, запросы по эмбриональной программе и готовила отчет о состоянии дел. ИИ проматывал все малозначительные перемещения офицера внутри комплекса до самого окончания суточного цикла. Далее были сцены, где Ида отправилась в душевую, покинув рабочую зону. Там, где начиналось личное пространство записи по понятным причинам не велись, да и не могли вестись. Фиксировались лишь только общие показания ее самочувствия. Чуть позже в паровой система уловила входящий сигнал на нейро-линк ее обруча, на который она весьма скоро ответила. Петр смотрел внимательно, но пока не видел каких-то