Ледяная пустыня - Майте Карранса

Я спрятала письмо в чемодан и ничего не сказала Гуннару, но попросила его как можно скорее продолжить наше путешествие. Он согласился, ни о чем меня не спрашивая, предупредив, правда, что скоро нам не будет житья от комаров.

Так оно и произошло.

Комары были беспощадны, но все равно они нравились мне больше моей матери, даже когда по ночам пытались сожрать меня живьем, несмотря на всякие лосьоны и жидкости.

Я не рассчитывала легко отделаться от Деметры, но надеялась, что по мере того как мы будем забираться все дальше и дальше, ей будет все труднее и труднее меня преследовать, и она махнет на это рукой.

«Неужели она всерьез попытается вернуть меня силой?! Схватить, связать и отвезти на суд омниор?! А если меня осудят как убийцу?!»

От мысли об этом я сходила с ума.

Вскоре мы углубились в Нурланд. От одного этого слова у меня по спине пробегали мурашки. Вокруг были настоящие арктические пейзажи — бескрайняя тундра, темные озера с неподвижной водой, извилистые туманные фьорды, холодный ветер, гнавший по небу скрывавшие солнце серо-свинцовые тучи. И никаких признаков цивилизации. Европа осталась позади, и я забыла о терпких средиземноморских ароматах, отдавшись во власть головокружительной пустоте.

Эти края были практически необитаемы. Именно о таких местах я и мечтала. Я просила Гуннара не заезжать в редкие поселки и стараться обходиться только самым необходимым, лишь бы не сдавать в гостиницах паспорта на регистрацию.

Гуннар опять пошел мне навстречу. Мы ночевали в палатке, готовили на маленькой газовой плитке, походя на чумазых канадских охотников за пушниной. Найдя по компасу север, мы ехали на джипе среди низкорослых растений и скал, встречая на пути лишь стада северных оленей, которые мы старательно объезжали, опасливо косясь на клубившиеся над ними тучи насекомых.

Я по-прежнему плохо спала и часто просыпалась. Деметра шла за мной по пятам. Я чувствовала ее властное присутствие совсем рядом. Кроме того, по ночам меня ужасно кусали комары. Почему-то больше всего им нравились мои руки.

Когда мы добрались до полярного круга, на мне живого места не было. Я была так измучена, что Гуннар заставил меня пить омерзительный на вкус витаминный сироп и даже сам кормил Лолу, которая все время дрожала от холода и ночами пыталась согреться на моем теле.

Несмотря на наши злоключения, я была зачарована Севером. Меня восхищало никогда не садившееся здесь солнце и его вечный, пусть холодный, свет.

В Финнмарке[53] взгляд непрерывно скользит по бескрайнему пустынному пространству, а единственная дорога ведет к мысу Нордкап, за которым таится мыс Конец Света.

Я так хотела туда добраться, что, оказавшись на месте, пережила разочарование. Мыс оказался трехсотметровым гранитным утесом, обрывавшимся в холодные океанские волны. По нему ползали любопытные туристы с фотоаппаратами, явно намеревавшиеся отмечать день летнего солнцестояния.

Поймав на себе взгляды женщин, подозрительно напоминавших собой омниор, я занервничала и попросила Гуннара увезти меня в какое-нибудь другое красивое и уединенное место.

Гуннар повез меня вдоль берега по землям саамов, как называют себя сами коренные жители Лапландии. Вскоре мы добрались до городка под названием Варде,[54] где Гуннар предложил мне отметить день летнего солнцестояния на ближайшей горе.

— Там мы будем совсем одни.

— Ты уверен?

— Это волшебная гора, — прошептал Гуннар. — Если в этот день произнести на ней свои самые заветные желания, они обязательно сбудутся. И еще говорят, что собранными здесь в день летнего солнцестояния травами можно вылечить даже неизлечимые болезни.

Я усмехнулась. Гуннар взялся объяснять мне, как пользоваться силой дней солнцестояния, в которые мы, омниоры, обычно разводили костры, чтобы усилить свои колдовские способности! Милый, наивный Гуннар, что бы он запел, узнав, что я колдунья или, по крайней мере, до недавнего времени была ею! Как бы то ни было, я согласилась, несмотря на холод и усталость.

Мы полезли на гору. Гуннар нес спальные мешки, наш нехитрый, но вкусный ужин, состоявший из лосося и икры, а также какой-то напиток, который, по его словам, ничем не уступал божественному нектару.

Клянусь, белая ночь на вершине пустынной горы, проведенная с Гуннаром и его флягой полной волшебного пьянящего напитка, стала самым замечательным переживанием моей жизни. Однако, не успев произнести ни единого заклинания, я крепко заснула и впервые за много дней спала как сурок, не просыпаясь, не вскрикивая и не терзаясь кошмарами.

На следующее утро, если так можно называть время суток там, где солнце вообще не садится, я не помнила почти ничего из того, о чем мне накануне говорил Гуннар.

У меня не болела голова, меня не тошнило. Наоборот, я себя прекрасно чувствовала — легко, спокойно и радостно. Казалось, со мной произошло нечто чудесное, хоть я и не понимала, что именно. Это было что-то новое, неизведанное, что-то такое, с чем я прежде не сталкивалась.

— А что произошло ночью? — спросила я у Гуннара, чтобы развеять свои сомнения.

— Неужели ты ничего не помнишь? — загадочно усмехнувшись, сказал он. — Я, например, никогда этого не забуду.

— Я несла чушь?

— Отнюдь. Ты вообще ничего не говорила. Только смотрела на меня и томно вздыхала.

— Это было очень глупо?

— Совсем нет. Особенно, когда ты, замерзнув, залезла в мой спальный мешок.

Вот как! Оказалось, что мы провели еще одну незабываемую ночь любви, о которой — в отличие от предыдущих — у меня почему-то не сохранилось никаких воспоминаний. Впрочем, я не стала ломать себе над этим голову, и мы вернулись в Варде, где позволили себе роскошь остановиться в небольшой, но уютной гостинице рядом с портом.

На ужин мы заказали суп и жареную рыбу. Еда была очень вкусной, но во время ужина произошло нечто неожиданное. Любопытный молодой официант спросил, откуда мы едем, и мы объяснили ему, что провели предыдущую ночь на горе.

Услышав это, юноша так вздрогнул, что пролил суп на скатерть.

— В-вы были на горе Д-дольмен?! — заикаясь от страха, пробормотал он.

— Да, а что? — спросила я, а сама задумалась — название горы показалось мне знакомым.

— Т-там еще кто-нибудь б-был?

— Нет. Только мы, — ответил Гуннар.

— Н-ну да. К-кому же т-там быть! Т-туда никто не х-ходит!

— Почему?

— Г-гора заколдована! — затравленно озираясь по сторонам, прошептал официант.

Я не нашлась, что ответить, но Гуннар подмигнул мне и принялся его расспрашивать: