Примархи - Ник Ким

У легионеров гарнизона на нижних уровнях дела шли лучше благодаря хорошо натренированным построениям и тактике, однако появление прорывающихся сквозь пол огромных медных машин ксеносов усложнило задачу. Луковицеобразные чудовищные пауки с жужжанием рассекали броню Альфа легионеров тяжелыми лазерными резаками.

В сумятице и резне была ужасающая красота. Восхитительный хаос, истинное отражение доктрины гдры — многочисленные головы атаковали, неся разное по масштабу, но скоординированное опустошение.

Оставив позади тело эмпир-мастера, Омегон, пригнувшись, выбрался из центра и заковылял по прилегающему коридору. Светящиеся полосы над головой слабо зашипели и отключились, но мрак внезапно нарушила жгучая вспышка мощных режущих лучей, прожигающих металлический пол. Примарх затормозил и остановился, чтобы избежать пары лучей, шипевших чуждой энергией и пересекавших его путь, а затем поднырнул под искореженную переборку.

За разгромленным скрипториумом, после томительной последовательности поворотов, Омегон обнаружил путь к шахте подъемника. Двери лифта и сетчатые ворота оставались открытыми, хотя кабина сгинула в разоренных вакуумом глубинах. С некоторым трудом допрыгнув до сервисной лестницы, примарх начал мучительный подъем на поверхность.

Каждая ступенька приносила новое уникальное страдание. Было ощущение, будто в живот забивают горящие колья. Рука стала скользкой от крови, та капала из ран в разверзшуюся внизу шахту.

Он приближался к вершине, когда осознал, что по шахте лезет не он один — во мраке разнесся приближающийся лязг многоногого колосса. Поглядев вниз, Омегон увидел медный блеск машины ксеносов, которая свободно продвигалась вверх по отвесной поверхности. Удары ног пережевывали металлические стены и с легкостью двигали чудовище вперед.

Лестница накренилась в креплениях и начала качаться туда-сюда, когда мерзость начала жевать, крутящаяся пасть стирающих в порошок зубов заскрежетала по металлу. Лестница искривилась, согнулась и полностью отошла от стены шахты. Омегон совершил отчаянный прыжок через колодец к двери ангарного уровня.

Он сумел дотянуться до края одной перчаткой и зацепился ей, словно крюком, не обращая внимания на боль в животе. Потянувшись вверх второй рукой, он рванулся вверх и обнаружил, что двери все еще закрыты.

Пережевываемая вертящейся пастью машины демиургов лестница хлестала по открытому пространству, рассекая черноту и колотя по стенам. Примарх убрал с края одну руку и ударил в запертые двери, а затем позволил руке вновь опуститься. Его взгляд упал на паука ксеносов, который приближался снизу к бьющимся ногам. Вертящаяся пасть металлических зубов ревела, выражая механическое намерение сожрать его заживо.

Внезапно мрак осветили искры — по толстой медной броне и сцепленным зубьям машины хлестнул огонь болтеров. Добывающая машина невозмутимо продолжала двигаться, скрежещущая пасть все еще была широко распахнута, но сверху с лязгом упали две связки гранат Легионес Астартес, которые исчезли в брюхе твари.

Множество пар перчаток схватило его за руку и ранец и выдернула на свет. Какофония грохота детонирующих в медном брюхе существа гранат внезапно стихла, когда резко закрылись двери подъемника.

Омегона тащили прочь, он видел лишь пятнистое свечение — авточувства доспеха на мгновение оказались перегружены. Они перекалибровались после темноты шахты под относительный свет поверхности астероида, и он услышал, как над ним легионеры зовут сержанта Сетебоса. Вдалеке продолжала трещать стрельба.

— Он ранен, — донесся голос, явно принадлежавший Исидору.

— Я в порядке, — проворчал Омегон. — Доложить состояние.

Появился Горан Сетебос, который помог ему подняться на ноги.

— Но мой повели…

— Нет времени, сержант, — предостерег примарх.

На ангарной палубе царила картина телекинетического разрушения. Омегон смог разглядеть разбитый «Громовой ястреб» и гору металлолома, которая когда-то могла быть звеном лихтеров Механикума, грузовых челноков и транспортов Имперской Армии. Как ей и было сказано, Ксалмагунди была дотошна.

Также палуба была усыпана телами — часовые Спартоцида, отвечавшие за охрану ангара.

— Лежите, сэр, — произнес Исидор, когда у них над головами воздух прожег лазерный заряд. Болезненно скорчившись за разбитыми остатками станины двигателя, примарх оглядел сцену. Ангар выходил в кратер, который отделение «Сигма» наблюдало на гололитическом изображении. В его центре находился черный столб пилонной системы, торчавший из кратера, словно обвиняющий перст.

— Мы потеряли Зантина, — сообщил Сетебос, указывая на лежащее неподалеку тело в доспехах. В боку шлема легионера было аккуратное отверстие от болта.

— Яник разместил в укрытиях над стеной кратера по меньшей мере два отделения снайперов-легионеров. Их позиций также не было на плане.

— Что с Ксалмагунди? — спросил Омегон.

— Она с Волионом и Браксом, — сказал Крайт. — В кратере.

— Есть еще кое-что, мой повелитель, — произнес Исидор.

— Говори, — отозвался Омегон.

— Капитан Ранко и «Химерика» опаздывают. Сильно опаздывают. И нет вокс-контакта.

— Отведите меня к Ксалмагунди, — распорядился примарх.

Возглавляя шествие с клинком наголо, Сетебос зашагал среди крупных камней и реголитового щебня. Омегон следовал рядом, продолжая прижимать перчатку к изжеванному болтами животу. Неподалеку вели огонь на подавление Крайт и Исидор.

Наверху Омегон увидел причину, к которой его авточувства пытались подстроиться вне шахты лифта: над кратером был не лоскут пустоты. Над ними господствовала бушующая поверхность звезды Октисса, которая заполняла небо всеподавляющим золотистым сиянием. Единственным барьером между отделением «Сигма» и сильной радиацией звезды были генераторы фазового поля.

Мимо Омегона пронеслись еще два лазерных заряда, и он безмолвно вознес благодарность ослепительному свечению звезды, без которого снайперам-легионерам Яника было бы куда легче их перестрелять.

Спустившись во впадину, Омегон и легионеры обнаружили Ксалмагунди. Волион присел возле псайкера, целясь из болтера поверх ее плеча, а Бракс жаловался самому себе за камнем, которому сверх справедливого доставалось внимания снайперов-легионеров.

Ксалмагунди стояла на коленях на реголите, вытянутые пальцы глубоко погрузились в песок и пыль. Ей вернули тонированные очки, и она глядела сквозь них в слепящие небеса. Бледную кожу покрывали полосы пота от продолжительных стараний изменить траекторию огромного астероида и отправить «Тени 9-50» в объятия 66-Зеты Октисса.

Ведьма выглядела чрезвычайно плохо. Черные слезы катились из крупных глаз жительницы подземного мира по краям ее лица.

— Волион? — произнес Омегон, соскользнув в одолеваемую огнем болтеров низину. — Прогноз?

— Траектория и скорость хороши, повелитель, — доложил легионер. — «Тени 9-50» и пилонная система направляются к поверхности звезды.

— Омегон? — прохрипела Ксалмагунди. — Это ты?

Примарх пересек впадину и опустился на колени рядом с псайкером.

— Это я.

— Ни черта не вижу, — сказала обитательница подземелий. Словам вторил новый каскад полуночно-черных слез на фарфоровых щеках. — Я ослепла.

— Ты хорошо поработала, Ксалмагунди, — произнес примарх. — Очень хорошо.

— Твои люди могут меня починить? — спросила псайкер? — Могут починить мои глаза?

Омегон вытянул руку в направлении Сетебоса. Сержант секунду яростно глядел на него, а затем передал свой болт-пистолет.

— Они могут тебя починить, Ксалмагунди,. — пообещал Омегон.

Выстрел раскатился по кратеру. Хрупкое тело псайкера упало на песок и щебень. Остатки отделения «Сигма» уставились на Омегона.

— Прошу разрешения говорить свободно, мой повелитель, — сказал Сетебос.

Омегон устроился в низине, бронированные колени глубоко ушли в пыль.

— Разрешаю, сержант.

— Меня поражает эта расточительность, — произнес Сетебос. — Она еще могла пригодиться Легиону.

— А меня поражает эта сентиментальность, — отозвался Омегон. — Которая на самом деле является расточительностью. У тебя не такая репутация, сержант. У меня было впечатление, что ты мало чего не сделаешь ради своего Легиона. Мало чем не пожертвуешь ради победы.

— И ничто в моем проведении этой миссии не предполагает иного, — ответил сержант. — Просто казалось, что нет причин убивать девчонку.

— Она была расходным материалом, сержант, — сказал Омегон. — Как и все мы. Пешки регицида в большой игре.

— Где «Химерика»? — настороженно спросил Исидор. — Где капитан Ранко?

После паузы Омегон потянулся к замкам шлема. Те расстегнулись, и он швырнул шлем в пыль.