Звездный лис - Пол Андерсон

Шагают дружно на войну…

Допев до конца, он перешел к «Римини», «Маршу по Джорджии», «Британским гренадерам» и «Из Сиртиса в Цидонию». Хейм, Джоселин и даже Брэгдон подпевали ему задыхающимися голосами, и, возможно, Утхг-а-к, тхакв тоже находил какую-то поддержку в маршевых ритмах и знакомых образах родины. Вскоре они добрались до леса, чувствуя себя лучше, нежели ожидали.

— Спасибо, Андре, — сказал Хейм.

— Это моя работа, — ответил венгр.

Прежде чем углубиться в лес, люди сделали короткий привал, во время которого Хейм более внимательно приглядывался к растительности. Издалека при свете восходящего солнца он видел, что лес пересекает горы неправильной линией, так четко ограниченной, словно был искусственным. Поскольку северо-западный склон возвышался крутой стеной прямо над Хеймом, он издалека заметил странный маслянистый выброс почвы с этой стороны, огибавший склон и исчезавший из виду. Теперь же Хейм находился слишком близко, чтобы увидеть что-либо, кроме самого барьера.

— Оказывается, здесь не так уж много кустарника, — с удивлением заметил Хейм. — Одна только видимость. Что ты об этом думаешь? — спросил он Брэгдона.

— Я не ксенобиолог, — проворчал тот.

Деревья были около четырех метров высотой.

На Сторне ничто не бывает слишком высоким. Толщиной стволы были не больше чем с человеческую руку, но вдоль стволов, от корней до самой вершины, росли бесчисленные гибкие ветки, которые расщеплялись в свою очередь на множество побегов.

Местами они переплетались так густо, что образовывали сплошную стену. Листья росли только на верхних ветвях, но и те так же сплетались вверху в красноватую крышу, под которой подлесок казался черным как ночь.

— Тут без мачете не обойтись, — сказал Хейм. — Однако нельзя терять прежний темп передвижения. Кто-то один будет рубить — на первый взгляд это не очень тяжело, — в то время как остальные станут отдыхать. Начну я.

Он сжал в руке нож. Вжик! Вжик! Дерево оказалось мягким, с каждым взмахом ножа ветки летели направо и налево. Мужчины сменялись каждый час, исключив из очереди Джоселин, и вскоре небольшой отряд углубился далеко в лес.

«А ведь прошла всего пара часов с тех пор, как рассвело», — внутренне ликовал Хейм.

— Смени меня, Гуннар, — попросил Вадаж. — Я уже весь мокрый как мышь.

Хейм поднялся и пошел к венгру по узкому проходу, внутри которого было жарко и тихо. Сквозь листья сочился густой багряный сумрак. Уже в нескольких шагах ничего не было видно. Кругом шелестели ветви, упруго сопротивляясь проходившему человеку. Хейм взмахнул мачете и почувствовал, как вибрация передалась сначала ножу, потом запястью, затем всему телу.

— Гм, странно… Такое впечатление, будто зашевелилась вся переплетенная гуща.

Деревья вздрогнули и зашелестели. Однако ветра не было и в помине.

Джоселин взвизгнула.

Хейм резко обернулся. По ее скафандру, извиваясь наподобие змеи, ползла ветка. Что-то ударило Хейма в спину. Он поднял мачете — попытался поднять, — но дюжина зеленых щупалец вцепилась ему в руку. Хейм рванулся и освободил ее.

Сквозь мрак прокатился гул землетрясения. От толчка Хейм потерял равновесие и упал на одно колено. Удар отозвался в ноге острой болью. Дерево перед ним клонилось вниз. Ветви, покрытые множеством отростков, коснулись земли и мгновенно зарылись в ней. Листья расцепились с треском, похожим на треск сучьев в горящем костре. Хейм успел мельком взглянуть на него, но тут же стекло шлема залепили ползущие по нему листья.

Хейм вскрикнул и взмахнул ножом. Вокруг него образовалось небольшое свободное пространство. Дерево высвободило из земли корни и, тяжело вздыхая и вздрагивая, цепляясь за землю, неуклюже двинулось вперед.

Двигался весь лес. Поступь его была не быстрой — не быстрее, чем мог бы передвигаться на Сторне человек, — но безостановочной. Хейм поднялся, с трудом продираясь сквозь ветви, но тут же снова упал на спутанный клубок зеленых щупалец. Сквозь скафандр и шлем он чувствовал хлещущие удары. Пошатываясь, Хейм снова поднялся и попятился. Ствол дерева, укрепившись в горизонтальном положении, нанес ему удар прямо в живот. Хейм согнулся и выронил мачете. Почти мгновенно оно исчезло под зеленой массой, по мере того как ветви отрывались от земли, передвигаясь вперед, и снова цеплялись за грунт. Хейм собрал все оставшиеся силы и бросился на них. Они сопротивлялись с демоническим упорством. Хейм сам не знал, как ему удалось спасти клинок.

Сквозь треск и оглушительный шелест снова раздался крик Джоселин, в котором звучало не удивление, а смертельный ужас. Хейм упал на колени, пригнулся как можно ниже и лихорадочно огляделся. Сквозь качающиеся, кренящиеся стволы, извивающиеся подобно змеям сучья, цепляющиеся ветви, мрак и раскаленные добела копья солнечных лучей он увидел Джоселин. Она лежала на земле, пригвожденная двумя деревьями. Еще мгновение, и они раздробят ей кости или изорвут в клочья скафандр.

Клинок взлетел в руке Хейма. Издав боевой клич, он ринулся к женщине, словно воин, прорубающийся сквозь ряды врагов. Стебли и ветки вдруг стали, вопреки всему, совершенно негнущимися, словно имели мускулы, которые теперь напряглись. Нож отскакивал от них, как от плотной, упругой резины. Из разрезов струей била какая-то липкая жидкость.

— Гуннар, помоги! — снова раздался из этой каши крик Джоселин. Прорубив наконец последние оплетавшие ее лианы, Хейм наклонился и помог ей встать.

— С тобой все в порядке? — Он вынужден был кричать, чтобы его услышали в этом адском шуме. Джоселин прижалась к нему и всхлипнула. Еще одно дерево, наклонившись, потянулось к ним.

Хейм, отстранившись, встряхнул Джоселин за плечи и что было сил прогрохотал:

— Эй! Сюда! Ко мне!

Извиваясь, к ним подполз Утхг-а-к, тхакв, расчищая своим рылом путь для Брэгдона. Следом за ними появился Вадаж, который умело лавировал и потому довольно быстро двигался среди этого хаоса.

— Джое, в середину, — скомандовал Хейм. — Остальные — спина к спине вокруг нее. Удрать от этой дряни мы не сможем, оставаться здесь тоже нельзя. Вскоре мы окончательно выдохнемся, если попытаемся просто удержаться на месте. Вперед.

Его клинок сверкнул в солнечном луче.

Все, что последовало потом, было сплошной рубкой, упорной борьбой, лавированием и бегством от движущегося кошмара. Сознание Хейма обрело холодную ясность, он смотрел на происходящее, находил решение и выбирал способ осуществить его. Сила, поддерживающая Хейма, исходила из какого-то внутреннего источника. Это было нечто большее, чем просто страх смерти. Что-то внутри Хейма восставало против мысли о том, что его кости могут навсегда остаться здесь, среди этих шагающих троллей.