«Морская волшебница», или Бороздящий Океаны - Джеймс Купер

Наступил час, когда безошибочно можно было предвидеть, какая в течение дня будет погода, и не оставалось ни малейшей надежды на то, что ветер переменится и бригантина, воспользовавшись отливом, сможет пройти по протоке в открытое море.

Окна «Сладкой прохлады» были распахнуты, что указывало на присутствие владельца виллы. В доме и в саду слуги занимались обычными делами; однако по тому, как они время от времени перешептывались между собой и даже собирались кучками в укромных уголках, было ясно, что и они удивлены необъяснимым исчезновением молодой хозяйки. В остальном все окрест было тихо и спокойно.

Под сенью прибрежного дуба, где редко бывали люди, стояло три человека. По-видимому, они ожидали известий с бригантины. Место было выбрано ими с таким расчетом, чтобы оставаться незамеченными для всех, кто может пройти вверх или вниз по Шрусбери.

— Скрытность — вот девиз купца, — заметил один из присутствующих, которого читатель без труда узнает по изрекаемым им истинам. — Купец должен скрывать свои торговые дела, скрывать, как он совершает сделки, скрывать свое отношение к другим купцам, и превыше всего он должен скрывать свои замыслы и намерения. Благоразумному купцу, желающему навести порядок в собственном доме, так же мало пристало призывать на помощь властей предержащих, как и выбалтывать на базаре секреты своих торговых операций. Я с радостью принимаю помощь двух таких достойных людей, как капитан Корнелий Ладлоу и господин Олофф ван Стаатс, ибо знаю, что уж они-то не распустят ненужных сплетен об этом пустячном происшествии… Ага, негр уже переговорил с контрабандистом — если правильно предположение капитана Ладлоу относительно характера этого судна — и покидает бригантину.

Спутники олдермена не проронили ни слова. В равной степени заинтересованные в скорейшем получении известия с бригантины, они молча следили за продвижением ялика с их посыльным. Однако, вместо того чтобы грести к месту, где его ожидали, негр, отлично знавший, что ялик необходим для переправы через протоку на материк, направился к устью реки, то есть в противоположном направлении.

— Возмутительное неповиновение! — негодовал олдермен. — Этот негодяй бросает нас на бесплодном островке, где мы отрезаны от материка и лишены сведений о состоянии рынка и всего необходимого, словно заблудшие в пустыне!

— К нам едет человек для переговоров, — произнес Ладлоу, чей наметанный глаз первым не только заметил шлюпку, отвалившую от борта бригантины, но и определил взятое ею направление.

Молодой моряк не ошибся; гребной катер легко и быстро приближался к берегу, где его ожидали трое людей. Когда катер подошел достаточно близко, чтобы можно было переговариваться с берегом не напрягая голоса, матросы перестали грести и только удерживали катер на месте. Моряк в индийском шарфе встал на корме во весь рост и тщательно обшарил взглядом кусты, перед которыми стояли олдермен и его друзья. Затем он дал знак своему экипажу подгрести ближе к берегу.

— У кого тут есть дело к бригантине? — спокойно спросил он с таким видом, словно и не догадывался о цели, преследуемой ими. — На ней нет ничего, что может принести прибыль, разве только бригантина решит расстаться со своей прелестью.

— Любезный незнакомец, — ответил олдермен, делая ударение на последнем слове, — никто из нас не расположен вести торговлю, осуждаемую властями. Мы только желаем переговорить с командиром вашего корабля по важному делу частного порядка.

— Тогда зачем с вами офицер? Я вижу на одном из вас мундир слуги королевы Анны. Мы не очень-то жалуем слуг ее величества и неохотно заводим неприятные нам знакомства.

Взбешенный холодной самонадеянностью человека, который столь бесцеремонно обошелся с ним вчера, Ладлоу чуть не прокусил губу, сдерживая себя, но тут же, не совладав с профессиональной гордостью и, возможно, по привычке командовать, высокомерно произнес:

— Мундир представителя королевской власти должен напоминать вам о том, что его носит человек, уполномоченный защищать ее права. Я требую сообщить мне название и род промысла бригантины!

— Промысел ее, как и у большинства красавиц, вызывает много нареканий, а некоторые завистники даже называют его сомнительным. Но веселые моряки, плавающие на ней, не обращают внимания на то, что говорят злые языки об их возлюбленной. Что же касается имени, то мы отвечаем на любой оклик, если только к нам обращаются от чистого сердца. Назовите бригантину хоть «Честность», если пожелаете, раз ее нет в судовом регистре.

— Есть основание подозревать ваше судно в противозаконных действиях. Именем королевы я требую допуска к судовым документам и досмотра груза. В противном случае я буду вынужден прибегнуть к помощи пушек. На стоящем поблизости крейсере только ждут моих приказаний.

— Для того чтобы прочесть наши судовые документы, капитан Ладлоу, не надо знать грамоты. Они начертаны легким килем бригантины на морской пене, и тот, кто погонится по нашему следу, может убедиться в их подлинности. Что касается желания осмотреть наш груз, то, когда вас в следующий раз пригласят в форт на бал, внимательно осмотрите воротнички, манжеты, отвороты и корсаж госпожи губернаторши или же полюбопытствуйте насчет юбок с фижмами на жене и дочерях судьи адмиралтейства! Мы не торговцы молочным товаром, чтобы вынуждать офицера-досмотрщика рисковать целостью своих ног среди ящиков и бочек с маслом.

— У вашей бригантины должно быть название! Именем королевы я требую сообщить его мне.

— Боже упаси, чтобы кто-либо здесь стал оспаривать права королевы! Вы моряк, капитан Ладлоу, и понимаете толк в кораблях и женщинах. Полюбуйтесь этими линиями! Какие женские плечи могут соперничать с этим изгибом в грации и красоте? Линия среза кормы превосходит изяществом любую талию; а подзорnote 79, выпуклый и округлый, словно формы Венеры! Ах, она — волшебное создание! Неудивительно, что за способность скользить по глади морей ее называют…

— …«Морской волшебницей»! — сказал Ладлоу, воспользовавшись паузой в речи собеседника.

— Должно быть, вы и сами волшебник, капитан Ладлоу, судя по вашему умению угадывать!

— Сюрпризы и неожиданности, патрон! — поперхнувшись, произнес Миндерт ван Беверут. — Такое открытие может доставить честному купцу больше неприятностей, чем непослушание полусотни племянниц! Значит, это и есть знаменитая бригантина пресловутого Бороздящего Океаны, человека, чьи торговые махинации получают столь же широкую огласку, как банкротство известного торгового дома! Однако прошу вас, уважаемый моряк, верить нам. Мы явились сюда не по поручению властей, не для того, чтобы расследовать ваши прошлые дела, и вам нет нужды говорить о них. Еще меньше намерены мы поощрять жажду к противозаконной наживе и вступать в какие-либо сделки, запрещенные законом. Мы лишь хотим на несколько минут встретиться со знаменитым флибустьером, если он действительно командует вашим судном, и обсудить с ним одно дело, в котором мы все трое заинтересованы. Королевский офицер по долгу службы обязан задать вам вопросы, на которые вы вольны ответить, как вам захочется. И так как крейсер ее величества находится на достаточно далеком расстоянии, то трудно предполагать, что вы поступите иначе. К тому же вряд ли господин офицер намерен предпринять какие-либо другие действия. Переговоры и вежливость! Капитан Ладлоу, мы должны проявить учтивость, иначе этот человек оставит нас здесь и нам придется добираться до «Сладкой прохлады» вплавь, так ничего и не выяснив. Вспомните наше условие. Если вы не будете его выполнять, я отказываюсь продолжать переговоры.