Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Возвращение в Арканар - Андрей Чертков

— Не смотрите вы на меня так, сами же говорили, утечка. Я федеральный служащий, произвожу замеры радиации, а производить их нужно на рассвете. Видите ящик? Это экспресс-анализатор!

Правду говорить легко и приятно. И не только королю…

— А-а, — протянул таксист, в глазах его блеснуло понимание. — Я тогда еще подумал, что вы от правительства, когда вез вас в гостиницу. Правильно, давно пора разобраться с этой Станцией, зараза от нее одна. — Он резко нажал на педаль тормоза, и Ив едва не врезался головой в лобовое стекло. — Все, приехали.

Машина остановилась у широкой канавы, разрезающей полосу дороги широкой, грязной раной. Дальше, насколько можно было рассмотреть в тумане, тянулась плоская, в лужах воды, поросшая пожелтевшими болотными травами равнина.

— Вот она, Станция-то, — сказал таксист, тыча пальцем перед собой.

Ив вышел из салона, вглядываясь в далекие, размытые утренними сумерками очертания каких-то стен и то ли труб, то ли башен. Невольно сняв шляпу и прижав ее к груди, в которой тяжело колотилось сердце, Ив сделал несколько осторожных шагов вперед.

Он подозревал, он догадывался, но не был уверен, что увидит именно ее, свое видение, плод своего воображения, свою мечту…

Потянуло ветром, предвестником накатывающегося с востока солнца. Ветер разорвал завесу тумана, и перед ними во всей своей не тронутой временем красе предстала она — Крепость!

Несколько минут, все еще не решаясь ступить на влажную, неверную болотистую почву, Ив топтался на обочине, поглядывая то на Станцию-Крепость, то на терпеливо ожидающего его таксиста.

— Поедем, что ли? — окликнул его тот, давя каблуком третий окурок.

Ив еще раз поглядел на него, потом на топкое пространство перед собой и решительно замотал головой:

— Не-ет, поезжайте один, спасибо.

Он вернулся к машине, но только лишь для того, чтобы заплатить за обратный, «пустой» рейс. Таксист принял деньги потоптался еще, зачем-то посмотрел Иву на ноги и полез в багажник. Повозившись, он вытащил из багажника высокие болотные сапоги и резиновый плащ.

— Вот, надевайте прямо на туфли. Ноги промочите, схватите воспаление. В этих гиблых местах, да еще осенью, очень даже просто…

Ив с сомнением посмотрел на свою столичную обувку и, виновато вздохнув, взял сапоги.

— Болотные! — с гордостью объяснил таксист. — Когда вернетесь, отдадите Тэдди. Скажете, что мои, он поймет.

Ив смотрел в простодушные глаза владельца сапог, и сердце у него щемило. Разве можно объяснить ему, что Тэдди погиб, выполняя обет, данный «старику Голему», обет хранить тайну врат в новую вселенную, в мир, в который этому бесшабашному добряку никогда не будет доступа.

— Ладно, мне пора, — махнул рукой таксист и полез в теплое нутро своего неказистого автомобильчика.

Ив смотрел ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся в тумане.

Едва он сошел с дороги, сразу же мысленно поблагодарил заботливого шофера. Хотя почва под ногами не была настоящей топью, под сапогами отчетливо хлюпало, и туфли намокли бы уже через пару шагов. Заболоченная степь лежала ниже дорожного полотна, и туман был здесь гуще. Ив словно плыл в легендарной молочной реке по самую шею, а в иных местах и погружаясь с головой. Ящик экспресс-лаборатории оттягивал ему руки.

«Выныривая», Ив прежде всего искал свой ориентир — самое высокое строение Станции-Крепости, в котором подозревал ту самую Башню. Башня, если это была она, издалека напоминала большой свечной огарок. Косой срез, венчающий ее, наводил на мысли о разрушении. Отсюда, из низины, нельзя было рассмотреть более подробно, да и не знал Ив других подробностей об устройстве Крепости, кроме тех, что упомянуты были в записках.

Иногда по пути попадались обширные, залитые черной, блестящей, как антрацит, водой лужи, и Ив опасливо огибал их, не пытаясь пересечь вброд. Тем более что в лужах время от времени что-то чавкало и сопело. Вообще местность вокруг была какая-то странная, будто сюда перенесли часть поверхности другой планеты. Ближе к Крепости обычная жухлая болотная трава кончилась, как отрезало, а весь остальной участок зарос мелкой красноватой травкой с пупырчатыми листочками на коротеньких жестких стебельках. Ив, вспомнив об унылом плаче встречавшей его Станции, окрестил ее «марсианкой».

Разглядывая растительность у себя под ногами, он не сразу заметил сооружение, словно выросшее из-под земли, которое принял поначалу за руины заброшенного здания. Вблизи оно оказалось монолитом куполообразной формы, покрытым сетью трещинок, напоминающих папиллярный узор пальцев. Несколько таких же «пальцев» торчало поодаль. Огибая их, Ив наткнулся на человека.

Человек сидел прямо на красной «марсианской» траве, прислонившись спиной к каменному «пальцу». На нем было серое пальто старомодного покроя, шляпу с обвисшими полями он держал на коленях. Слабый ветерок колыхал его редкие светлые волосы. Лицо человека было обращено к Крепости, глаза закрыты, а губы шевелились, словно человек читал шепотом стихи или молился.

«Вот и он, — с грустью подумал Ив, рассматривая незнакомца, — мой последний проводник и попутчик».

Он вспомнил обо всех, кто проложил ему путь к этому камню: старика — автора записок, Банева и его «Гадких лебедей», эколога от полиции, несчастного убийцу, верного своему обету бармена, таксиста, одарившего его непромокаемыми сапогами. Все они, кто сознательно, кто не очень, кто с намерением помочь, а кто — тщась помешать, направляли, подталкивали его навстречу этому человеку, а может быть, не совсем человеку, последнему обитателю и хозяину Крепости, мутанту, предку…

Валерий Кимон открыл глаза и улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он и похлопал по траве рядом с собой. — Устраивайся рядышком, через час взойдет солнце и будет тепло.

Заповедный мир

«Осени как будто и не бывало. Под лучами необычайно, по-летнему жаркого солнца выцвело тяжелое серое небо и стало легкомысленно прозрачным. Бронированные ворота, до той поры казавшиеся непреодолимой преградой, распахнулись теперь от небрежного толчка, словно были склеены из папье-маше. Он спешил покинуть это место, ставшее вдруг опасным, декорации распадались, и ему нечего было делать на опустевшей сцене. В воротах он все-таки остановился и позволил себе взглянуть на Башню в последний раз. Она не выглядела более страшным пришельцем из иного мира, и было приятно думать, что именно он приручил это чудовище, заставив рассеять тучи и превратить осень в лето…»

— Ну и как тебе? — спросил Ив, отрываясь от свежераспечатанного текста.