За кулисами - Марина Лётная

Меня здорово отшили в сторону выхода, уведя из обозрения пьяненькую танцовщицу, и почему-то настроение было уже и не таким оживлённым, и мысли тут же нахлынули какие-то отрешённые, унылые. Но вовремя придя в себя, я вспомнил, что снаружи ждёт разозлённый таксист, больше меня желавший прокатиться по адресу до моего дома…

Смерив холл гулкими шагами я проигнорировал прощание швейцара и толкнул массивную стеклянную дверь на своём пути, не дожидаясь его помощи. Влетел в центральный проход и направился вниз по ступенькам, устланным ворсистым красным ковром. И вдруг увидел под ногами в свете уличных фонарей светлую прямоугольную карточку с фамилией и инициалами.

Грэхем М. № 270

Какая жалость… Отсутствие идей на ближайшие выходные дни, внезапно нахлынувшая грусть и, в добавок, ключ от номера Мишель в моих руках ― сама судьба противилась отбытию в сторону дома. Повертев в руках находку с отметкой номерного фонда Плазы, я бросил беглый взгляд на водителя такси, двумя вытянутыми руками обхватившего нетерпеливо руль и зло поглядывающего в боковое стекло. Буйная фантазия сразу нарисовала мне исход, где я сел в такси, прикарманив ключ, а потом заявился внезапно в гости к рассеянной танцовщице в ночное время, чтобы прекрасно его провести вдвоём… Но я, конечно, отбросил эту пакостную мысль быстрее, чем представил ошеломительную ярость на женском личике, и решил вернуть пропажу на ресепшен… Хватит с нас первой репетиции и публичного поцелуя подшофе.

Глаза таксиста сузились прежде, чем я успел развернуться в сторону входа отеля: мне показалось, он что-то прокричал. Но я был уверен, что заставляю ждать его последний за сегодня раз, учитывая, что поездку я оплатил заранее. Я даже был не против доплатить.

Также стремительно, как покинул холл, я вернулся обратно под непонимающий и даже слегка осуждающий взгляд администратора, но поспешил показать ей карточку в своих руках, которую, она тут же признала. И вот я снова подошёл к стойке регистрации.

― Девушка обронила ключ, ― работница понимающе кивнула и, кажется, даже поблагодарила, пока я уже спешил к выходу, чтобы, наконец, покинуть злополучный отель. Итого: я зашёл и вышел по длинной лестнице по два раза, хотя ни разу не был постояльцем Плазы, а после испитого количества водки это даже походило на достижение.

Швейцар предусмотрительно распахнул передо мной дверь, и на этот раз я любезно поблагодарил его, а когда торопливо выскочил на улицу, мне предстала картинка со свистом разворачивающегося такси и спортивной сумки, расположившейся на бордюре. Чёртов ублюдок!

Прежде, чем охрана и разукрашенные прохожие, прогуливающиеся среди патрулирующей город полиции, сочли мои вещи боевым подкладом, я подбежал к дороге и схватил брошенную сумку с асфальта, пугливо озираясь по сторонам. Неужели, и я стал так доверчив к посторонним людям, что позволил таксисту уехать с моими деньгами, не закончив маршрут? Видимо, пьянки действительно больше не моё… Издав тяжелый звучный вздох, едва справляясь с разочарованием сегодняшнего, никак не заканчивающегося дня, я бросил взгляд на наручные часы, убедившись, что сейчас глубокая ночь. Дела как всегда превосходны… Силы меня покинули под лавиной внезапно накатившей усталости и агрессии: номера машины я не рассматривал, а потому даже не смогу пожаловаться на смывшегося водителя.

Снова искать и ждать такси… Я было мельком подумал наведаться в алкогольный магазин, чтобы добить себя перед выходными или хотя бы согреться, но ведь время перевалило за двенадцать. Иди пешком до дома было полчаса по оживлённым улицам… Всего полчаса по холоду в пьяном бреду. Но тут я залез в сумку, нащупывая паспорт, с коварной догадкой и невыносимым облегчением вдруг обернулся на горящую вывеску пятизвёздочного отеля с видом на Центральный парк и подумал, что артист труппы Крэга Макарти может себе позволить остановиться и здесь.

В третий и последний раз за сегодня я взобрался по лестнице, вальяжно и непринуждённо нарушив тишину в холле, намереваясь лечь спать в ближайшие пятнадцать минут. Администратор уже устала вставать и здороваться; встретила меня ещё большим непониманием, чем в предыдущих два раза, явно не понимая, что теперь-то я забыл в их стенах, но я измученно швырнул на стойку документ и деньги, облокотившись головой о ближайшую колонну, и опустил сумку на мраморный пол. Девушка закопошилась в компьютере. Спустя пять минут улаживания всех организационных вопросов, я начал клевать носом, а работница, наконец, принялась готовить мне ключ.

―… Предпочтителен вид на Центральный парк или Пятое авеню, мистер Форд?

Администратор всё что-то спрашивала и спрашивала, нарушая мою подступившую дремоту. Я тяжело вздохнул, пытаясь понять, какие ещё у меня есть предпочтения помимо крепкого сна…

― Хочу номер рядом с мисс Грэхем, ― девушка чуть вскинула брови, слабо контролируя неожиданный интерес к развитию событий, но тут же понятливо кивнула. Наверное, уже сделала все очевидные и неочевидные выводы.

Пара мгновений и консьерж уже вёл меня по коридору к лифту именитой Плазы. Сквозь приглушённый свет и слипающиеся веки я рассматривал не без удовольствия расписные потолки, витиеватые люстры с увесистыми переливающимися камнями, и всё больше наслаждался спонтанным решением остановиться по соседству с лапулей. Будь я доставлен по адресу, бессонница в стенах моей квартиры на Риверсайд уже бы испортила мне и без того странный вечер, но исправить ситуацию оказалось проще, чем могло показаться на первый взгляд.

На тринадцатом этаже двери лифта плавно и бесшумно распахнулись, мы дошли по тусклому спящему коридору до моего номера, приложив к датчику ключ: консьерж убедился, что дверь открылась, а я тут же нашёл взглядом двести семидесятую комнату, прямо напротив своей.

Мужчина пожелал мне "спокойной ночи" и уехал на лифте, а заглянул за порог номера и, не долго думая, закрыл его. Замер у двери, за которой, наверное, уже спала Мишель…

Со дня мастер-класса я успел вызвать её на танцевальный поединок, устроиться в паре на работу, переспать и замучаться угрызениями совести за приятно проведённое время, пообещать хранить это в тайне, чтобы напиться и показать, что мои слова не стоят и цента. Я был "хорош", и это ещё не предел.

― Тук-тук, мисс Грэхем! ― Я настойчиво постучал, рассчитывая разбудить девушку, как обычно, совсем не подумав о последствиях. Постучал и тут же осёкся, представив себе, как прервал крепкий тёплый сон, как Мишель сползает с кровати и видит на пороге меня, не понимая, зачем я притащился. Велит мне убираться