Закон притяжения - Евгения Гордеева

Я сосредоточилась на пламени свечи, которая стояла у моих ног, и обратилась к стихии с мантрой.

'Мы с тобой одной крови…'

Далёкие там-тамы застучали в моей голове, отбивая ритм древнего танца. Монахи, сами того не понимая, стали вплетать свой псалом в мой воображаемый барабанный бой. Я погнала кровь по венам, насколько это позволяли верёвки, опутавшие моё тело.

'Между нами нет различий…'

Запылали факелы. Не дрогнувшие руки поднесли их к сухому хворосту, который жадно подхватил пламя, перекидывая его всё ближе ко мне.

Барабаны стучали всё громче, заполняя мой разум нужным ритмом. Тело, повинуясь внутренней музыке, стало извиваться, невзирая на путы. Кровь, почувствовавшая близость стихии, забурлила в предвкушении соединения.

'Искра к искре…'

Пламя взвилось вокруг меня, принимая мантру, и, словно откатилось назад, не смея губить свою сестру.

Не бойся, братец! Иди ко мне! Я умею принимать твой жар, я знаю, что надо делать…

Огненные языки облизали мои босые ноги, не тронув ткань брюк. Пламя, словно замерло вокруг меня, горя ровным бездымным костром.

'Между нами нет различий…'

Иди ко мне! Я отдаю тебе жертву! Сегодня это мои эмоции.

Это моя злость на несправедливость этого мира, где пытают и жгут людей. Где дети голодают, а здоровые, полные сил мужики живут за каменными стенами, предаваясь чревоугодию. Где воры и разбойники могут опорочить честных людей.

Это мой гнев на людей, которые сделали этот мир таким! Они сами судят и обвиняют себе подобных, повергая их на муки. Они так боятся своего мира, что готовы принести в жертву кого угодно, только бы их не постигла участь сгореть на костре. Они культивируют свой страх. Он нужен им, как воздух.

Это моя ярость! Это моя боль! Это моя тоска!

Питайся ими, сжигай их своим, поистине очистительным огнём!

Пламя вспыхнуло столбом, выжигая все негативные чувства, которые я ему так щедро подбрасывала.

Молодец, братец! Выполни ещё одну мою просьбу, сожги верёвки, которые держат меня на этом помосте, и потом мы с тобой повеселимся вволю. И руки мои уже чешутся от скопившейся в них энергии, которая сродни тебе. Жги, братец!

Я знала, что на лице моём сейчас играет ехидная усмешка. Я видела, как искажается ужасом физиономия Святого отца Фабиано, ибо на его глазах ведьма не сгорает в огне, оглашая небо предсмертными воплями, а радостно потирает, освобождённые от пут, руки и медленно начинает спускаться по горящим доскам помоста, направляясь прямо к нему. А за моей спиной, словно огненные крылья, полыхало пламя.

Трепещи, монах! Ты ведь хотел увидеть аутодафе настоящей ведьмы?! Ради этого ты обрёк на смерть не одну женщину! Что же сейчас ты так побледнел, когда мечты твои сбылись? Смотри, КАК горит та, которая действительно обладает силой!

Искра к искре! Скажи, братец, чего бы ты сегодня хотел на десерт? Как ты относишься к этим чёрным балахонам? Они тебе неприятны? Согласна, мало аппетитное зрелище, да и вонь от них соответствующая. А как насчёт волос? Вон как они стараются, выбривая свои макушки. Не хочешь им помочь, и облегчить жизнь? Нет? Ну, тогда, позволь, я сама тут разберусь!

– Тебе нравится, СВЯТОЙ отец, как огонь очищает мою грешную душу? – я подошла к толстяку, замершему столбом и лишь, словно защищаясь, протянувшему в мою сторону небольшой крест.

Я присмотрелась и увидела на этом кресте изображённое тело распятого человека с печальным одухотворённым лицом.

– Изыди, – вопил Фабиано, – тыча в меня крестом. – Мой бог сильнее тебя!

– А я с богами не спорю, монах! Ни с твоими, ни со своими! Только причём тут ты? Не примазывайся к этому святому человеку! Он ради вас вынес муки, а ты продолжаешь дело его палачей!

– Не смей говорить о боге! – снова пускал пену толстяк. – Изыди, дьяволица!

В трансе все чувства обостряются. Я поняла за доли секунды до того, как полетят стрелы, что в спину мне целятся из арбалетов. Огненные стрелы сорвались одновременно с арбалетными, испепеляя их в полёте. Не дожидаясь следующих выстрелов, я направила плазменные струи на оружие в руках воинственных монахов. Полыхающие арбалеты дружно ударились о брусчатку.

– Я так не договаривалась! – рявкнула на мужчин, окруживших меня с мечами наголо.

Пламенные крылья плавно перетекли на мои руки, и в них появилось по огненной плети. Я оглядела соперников, выбирая себе первую жертву. Ну конечно! Лысый монах был вне конкуренции! У меня ещё не прошёл солёный вкус крови на разбитых губах.

Его я хлестнула так, чтобы огненная плеть оставила след на щеке. Вторая оплела короткий меч, раскаляя его докрасна. Лысый монах не выдержал двойного натиска и с шипением отбросил оружие подальше от себя. Я послала ему 'дружеский' оскал и обернулась к следующему смельчаку. Как не странно, таких больше не нашлось. После первой, неудачной попытки достать меня мечом, остальные монахи отступили на безопасное расстояние, и видимой агрессии не проявляли.

Я снова обернулась к Фабиано.

– Ну что, святой отец, я прошла очищение огнём? Или вам ещё какие чудеса продемонстрировать?

Крест снова оказался между нами. По какому-то наитию, я пустила в него небольшую огненную струю. Жар выжег многолетние наслоения грязи на нём, явив миру обновлённый светло-серебристый цвет. Толстяк выронил его, не выдержав температуры нагревшегося металла. Я подняла крест, любуясь на прекрасное творение неизвестного ремесленника.

Они даже ЕГО умудрились заляпать своими грязными ручищами. Кому же отдать обновлённый крест. Не этому же… кровопийце, в самом деле!

Последние искры бушевавшего во мне огня улетели в небо. Только на помосте ещё догорали остатки хвороста.

Спасибо, братец! До встречи…

Я выбрала совсем молодого монаха, который выглядел не испуганным, а восхищённым. Его реакция на происходящее меня несказанно порадовала. Значит, мир этот не совсем потерян, раз живут в нём люди, способные мыслить и оценивать ситуацию самостоятельно.

– Возьми, теперь он твой, – подала ему на раскрытой ладони крест.

Парень протянул руку, не решаясь взять его. Фабиано зашипел, но промолчал. Я сунула монашку крест, и собиралась уже распрощаться с этой горячей компанией, когда крепостные ворота распахнулись, и в них на полном скаку влетели два всадника.

– Какого дьявола, Фабиано, Вы сжигаете ведьму без моего решения?! – гаркнул командным голосом первый, осаживая коня прямо перед замершим толстяком.

Но меня больше интересовал второй.

На вороном коне, с непроницаемой равнодушной миной, восседал ОН…

Глава 12