Закон притяжения - Евгения Гордеева

– Господин Фабиано, – обратилась я к нему максимально вежливо, – не надо меня пугать, я не боюсь. И сообщите обо мне маркизу!

– Ты, – взревел толстяк и перекрестился, – исчадие ада! Ты – воплощение Сатаны! Покайся!!!

– Не буду, – обиженно надула губки. За завтрак я уже покаялась, а новых грехов ещё не успела совершить.

Почему-то это так взбесило Фабиано, что он даже побелел и покрылся испариной.

– Похотливая девка!- взвизгнул он тонким бабским голосом. – Прекрати свои скверные действия, тебе меня не соблазнить!

– Мне?! ВАС?!! Ха-ха-ха! Вы с ума сошли! Я замужем…

– Замужем за Сатаной! Вот ты призналась, ведьма!

Как можно объяснить хоть что-нибудь этому тупоголовому мужику, если любое моё слово он выворачивает наизнанку и трактует так, как выгодно ему? Я сказала обычную фразу, которую говорят миллионы женщин во всех мирах: 'Я замужем', а получается, что призналась в чём-то нехорошем. Мдя… По-моему, мне всё-таки пора убираться из этого… э-э-э…монастыря, и искать встречи с маркизом другим путём.

Только я собралась сообщить о моём решении господину Фабиано, как в зал ввалился здоровенный, по сравнению с прочими людьми этого мира, мужик, с жуткой физиономией прирождённого садиста. Он критически осмотрел мою фигуру и прошептал что-то на ухо толстяку. Тот недовольно нахмурился, разглядывая меня, словно увидел только что, потом перевёл взгляд на неприятное сооружение из деревянных брусьев.

– Ты уверен? – Здоровяк утвердительно кивнул. – Тогда давай испанский сапог.

– Господа, господа, – встряла я в их мужской разговор. – Мне не нужна чужая обувь! Меня своя вполне устраивает!

– Тебя никто не спрашивает, – флегматично сообщил садист, и стал громыхать железками на очередном жутко неприятном агрегате.

– А придётся спросить, – начала я злиться.

– Молчи, ведьма, – голос здоровяка не изменился ни на тон.

Я уже давно догадалась, что ведьмами в этом мире называют женщин, которые якобы имеют силу. К слову сказать, наличие магической силы в этом мире я пока не почувствовала ни в ком.

Я решила, что время куража настало и пора продемонстрировать этим Святым отцам, что такое – настоящая ведьма! Во мне взыграло ехидство и дурные наклонности, которые сейчас я могла проявить в полную силу.

– Я требую аутодафе! – с вызовом заявила садисту, уронившему себе на ногу здоровые щипцы после моих слов. – Немедленно!

– Ты ничего не можешь требовать! – снова взвизгнул Фабиано. – Ты должна признать себя виновной!

– Короче так, дядя! Или костёр, или я пошла! Надоело мне тут у вас! В камерах держите, в чём-то обвиняете, пытками пугаете… Злые вы, неприветливые.

– Ты хочешь, что бы тебя сожгли? – брызгая слюной, яростно возопил толстый монах.

– Да! И немедленно! – подражая ему, взвизгнула я. А что, пусть не только мне уши закладывает. Женщины ещё лучше мужчин на ультразвук переходить могут.

– Ты сумасшедшая ведьма!!! – уже выпучив глаза, верещал мужик.

Я подумала, что ещё пара реплик, и у него от напряжения начнётся эпилептический припадок.

Вон, и пена изо рта уже капает. Бе… Интересно, садист – дебилоид умеет оказывать первую помощь при приступах? Я ведь и пальцем не пошевелю, и не из-за жестокосердия, а только других людей ради.

Здоровяк, впрочем, никакого беспокойства по поводу состояния толстяка не выражал. Либо привык, либо тому ничего не грозило. А я себе уже красочно представила, как Фабиано мешком с опилками валится на пол, бьётся руками и ногами, но сильнее всего – головой, и обязательно, выбритой лысиной, что бы потом ходить с дивным синяком на макушке. Если жив окажется, конечно.

Ой, хлорушки мои! Это чем же я у них тут заразилась, коли мне страсти такие приятно представлять? Что это за вирус такой злобный свирепствует в этом мире? Я же ДОБРАЯ… ага, была. Так, не расслабляться! А то весь настрой куражиться пропадёт!

– Будете сжигать меня или нет?! – рявкнула я с такой силой, что даже гул под сводчатым потолком пошёл.

– Сама напросилась! – словно соревнуясь со мной в возможностях голосовых связках, проревел Фабиано. – Урбас, готовьте помост! И на дыбу её пока повесь!

– Так это, – заскрёб нерасторопный здоровяк бритое темечко, – маловата она будет для этой ведьмы.

– Значит, подвяжи ей ноги, мул безмозглый! Всему тебя учить надо!

– Я же не такой умный, как вы, Святой отец, – смиренно произнёс Урбас, и благоговейно припал к пухлой ручке толстяка губами.

Монах перекрестил склонённую голову детины, и торопливо покинул пыточный зал.

У меня от увиденного волосы на голове зашевелились. Какие такие отношения… межличностные связывают мужчин, обитающих в этом монастыре, если один, здоровый, как бык, лобызает ручки другому, пухлому и с визгливым женским голосом? И только ли ручки подвергаются лобызанию? Я, конечно, уже совсем не сомневалась, что в этом мире извращено практически всё! Но, что бы суд над людьми чинили представители нетрадиционных отношений?… Да ещё под их общины был выделен целый, практически, замок…

То ли я с ума схожу тут медленно, но верно, то ли нравы тут такие, что нормальной девушке из моего мира всё представляется в искажённом виде.

Урбас подошёл ко мне с намерением привязать к той жуткой штуковине, которую Фабиано назвал дыбой. Разумеется, с моим мнением тут никто считаться не собирался, а я активно этому противодействовала. Когда монах попытался схватить меня и оттащить к дыбе, я увернулась и заняла оборонительную позицию за грилем – гигантом. Вокруг этого устройства можно было бегать до, так ими ожидаемого, второго пришествия. Лишь бы к нам никто не присоединился. Точнее, к нему. Ко мне присоединяться было некому.

Обежав вокруг решётки третий раз, Урбас, наконец, понял, что так меня он не догонит. Привычно поскрёб лысину и двинулся к двери. Мне абсолютно не улыбалось, что бы он позвал себе подмогу, и я обездвижила его заклинанием гравитации. Надо было видеть его ошарашенное лицо, когда все попытки сдвинуться с места не увенчались успехом. Он с трудом, но повернул ко мне голову и удивлённо поинтересовался.

– Это меня бесы держат?

– А бесы бывают невидимыми? – поинтересовалась так же удивлённо. Я же не знаю, какие у них тут верования?

– Бывают, – после минутного обдумывания, сообщил мой пленник.

– А ты чувствуешь, как они тебя держат? – спросила на полном серьёзе, с подобающим выражением лица, то есть глупым и заинтересованным.

– Нет, – настороженно пробормотал здоровяк и снова подёргался, пытаясь сделать шаг или поднять руки. – Не могу пошевелиться… А-а-а, я знаю, это ты меня держишь!