Я тебе изменил. Прости (СИ) - Инфинити Инна

«Мы можем поговорить?»

«О чем?»

«Я написал заявление на увольнение»

Пауза. Сегодня день пауз, блин.

«Я не знала»

«Выпьем кофе?»

Я чувствую, как Вера размышляет, соглашаться ли.

«Через десять минут в кафе у офиса»

Я не жду десять минут, а сразу ставлю рабочий компьютер в режим сна и иду в кафе. Себе беру американо, а Вере ее любимый ореховый раф. На удивление в кафе нет никого из сотрудников компании. Это редкость.

Вера появляется ровно через десять минут. Садится за мой столик и делает глоток рафа. На ней белая блузка и коричневая юбка. Конец августа, на улице жара. Вера заправляет за ухо прядь волос.

— Знаешь, после того, как мы расстались, я стала бояться, что про нас узнают даже больше, чем когда мы встречались.

— Да брось. Все сюда ходят и все здесь пьют кофе. И сидят за столами вместе.

— Я знаю. И все же.

Мы замолкаем. Вера делает еще один глоток рафа. Я любуюсь ею напоследок. Потому что через неделю уеду и больше никогда ее не увижу. Я хочу запомнить Веру: молодую, красивую и несломленную. Она навсегда заняла очень важное место в моей жизни. Место настоящего друга, которого, как оказалось, у меня никогда не было.

— Я увольняюсь, — прерываю тишину.

— Удивлена. Почему?

— Я решил вернуться в Америку и вернуть Рэйчел.

Вера скрещивает руки на груди, приподнимает уголки губ в лукавой улыбке.

— Вот как...

— Спасибо тебе, Вер, — благодарю со всей искренностью.

— За что?

— За все.

Я бы хотел сказать Вере‚ какая она классная. Но, кажется, в русском языке не хватает слов для этого. Поэтому я просто молчу.

— Тебе тоже спасибо, Тимур, — тихо говорит после паузы. — Правда, спасибо. Если бы не ты, то я бы не справилась с изменой Давида. Даже не знаю, что бы со мной было. Но точно ничего хорошего.

Я читаю в глазах Веры благодарность. И вдруг понимаю: мы были нужны друг другу. Все было правильно. Мы встретились в нужный период в наших жизнях. А теперь пришло время пойти своими дорогами.

— Я поговорил с Майей, написал ей сообщение, что уезжаю в США к своей семье. Извини, что так вышло с твоей дочкой.

— Ты не виноват, что понравился ей, — грустно улыбается.

— Вы не помирились?

— Помирились. На следующей неделе мы с Майей поедем на море. А пока она на даче, потому что там все ее друзья.

Одним камнем с души меньше.

— Я рад за вас. И, пожалуйста, не мучайся чувством вины перед дочкой, хорошо?

Вера кивает.

— Удачи тебе с Рэйчел. Ты правильно сделал, что решил вернуть семью. Надеюсь, у вас все получится.

Я молчу пару секунд, думая, говорить ли Вере что-нибудь про Давида. Решаю все же сказать:

— Знаешь, мне кажется, Давид хотел бы вернуть тебя.

Вера мотает головой.

— Нет, я не вернусь к нему.

— Уверена?

— Уверена. Я развелась с ним. Это навсегда.

— Но ты ведь любишь его до сих пор.

Я вижу, как Вере больно в этот момент. Уже жалею, что начал разговор, который причиняет ей боль. Меньше всего на свете я хочу, чтобы Вера страдала.

— Всё проходит. Пройдет и моя любовь к Давиду.

Наше время вышло. Пора уходить, пока в кафе не появился кто-нибудь из компании. Я хочу обнять Веру на прощание. Но не делаю этого. Встаю из-за стола, гляжу на нее пару мгновений.

— Будь счастлива, Вера. С Давидом или без него.

Она улыбается. Это улыбка сквозь слезы. Я запоминаю ее: светло-карие глаза, ровный нос, розовые губы, слегка вьющиеся мягкие волосы. Лицо Веры — такой красивой, сильной, самодостаточной женщины — навсегда останется в моей памяти.

— Будь счастлив, Тимур.

Обязательно буду.

Глава 49. Все исправить

Тимур

Сан-Франциско все еще раскален солнцем, хотя с того дня, как я прилетал на день рождения Эшли, прошел месяц. Сейчас начало сентября. Я запрыгиваю в такси и еду домой к Рэйчел. Понятия не имею, как она меня примет и чего вообще ждать. Я не предупреждал Рэйчел, что приеду. Но как бы то ни было, я намерен добиться ее.

Я долго стучу в дверь дома, а никто не открывает. Только минут через пять до меня доходит, что сейчас середина буднего дня: Рэйчел на работе, а Эшли в садике. Тогда я отыскиваю у себя в рюкзаке ключи и сам открываю дверь.

В доме тихо. Кое-где валяются детские игрушки, но в целом чисто. Я включаю кондиционер и прохожу в глубь дома. На кухне следы утреннего торопливого завтрака: у тостера хлебные крошки, а в раковине грязная посуда. В любимой кружке Рэйчел остатки кофе, а в маленькой пластмассовой кружке Эшли остатки какао.

У меня есть несколько часов до возвращения Рэйчел и Эшли. Поднимаюсь на второй этаж, чтобы отдохнуть с дороги перед их приходом. Хочу было войти в комнату для гостей, в которую прошлый раз меня поселила Рэйчел, но останавливаюсь, схватившись за дверную ручку. Разворачиваюсь и шагаю к нашей с Рэйчел спальне. Я не переступал ее порог, когда приезжал месяц назад.

Дверь приоткрыта, я захожу, и в нос сразу попадает запах Рэйч. Я вдыхаю его глубоко и прикрываю глаза от наслаждения. Так и стою как дурак. Потом оглядываюсь. Кровать заправлена, на стуле висит майка Рэйчел, на тумбе стакан воды. Моих следов здесь больше нет. Следов какого-то другого мужчины тоже.

Я подхожу к шкафу и открываю дверцу. Мои вещи, которые я не забрал, когда уезжал в Россию, по-прежнему висят на вешалках. Странно. Я думал, Рэйчел выбросит их. Потом я смотрю на ее одежду. Меня охватывает щемящее чувство тоски, когда вижу знакомые мне платья и брюки. А вот в этой юбке она была, когда мы познакомились семь лет назад.

Закрываю шкаф и выхожу из комнаты. Мне лучше отдохнуть после суток в самолетах. Я принимаю душ и ложусь в гостевой комнате. А просыпаюсь от громкого женского крика. Выбегаю в коридор и смотрю вниз со второго этажа.

— Алло, полиция? В моем доме кто-то есть. Дверь открыта, у входа чужие сумки. У меня ребенок...

— Рэйчел, это я, — громко говорю сверху.

Рэйч подпрыгивает от страха и роняет телефон. Из динамика доносится:

— Мэм, вы тут? Мэм, вы меня слышите?

— Папа!!!! — визжит от радости Эшли и бегом бросается ко мне на второй этаж.

Держась за сердце, Рэйчел поднимает с пола телефон:

— Простите, пожалуйста, вышла ошибка. Все в порядке, это отец моего ребенка. Извините, до свидания.

Я спускаюсь на первый этаж с Эшли на руках. Разъяренная Рэйчел смотрит на меня как на врага народа.

— Это что еще за шуточки? Ты теперь все время будешь заявляться без предупреждения? Я, блин, подумала, что в дом вломился грабитель!

Я прижимаю к себе дочку и целую в щеку. Она так выросла за месяц.

— Больше не буду.

— Я бы хотела, чтобы ты предупреждал заранее о своих визитах.

— Больше не будет визитов.

Эшли испуганно отстраняется от меня:

— Папочка, ты больше не будешь к нам приезжать?

— Правильнее будет сказать, что я больше не буду от вас уезжать. Я приехал к вам навсегда.

Эшли снова радостно визжит и с криком «Ура! Ура! Папа снова будет жить с нами!» обнимает меня. Рэйчел резко меняется в лице.

— Что? — оторопело спрашивает.

— Поговорим позднее, когда Эшли уснет?

Рэйчел быстро-быстро хлопает глазами. Я не могу понять: она просто удивлена или расстроена? В любом случае сейчас не время для таких разговоров. Эшли тянет меня на задний двор и просит покачать ее на качеле. Потом мы собираем крепость из конструктора, затем пазлы. В восемь часов садимся ужинать. В девять Рэйчел ведет Эшли купаться и укладывает ее спать.

Я сижу на кухне, когда уставшая за день Рэйчел спускается вниз. Она оглядывает стол и раковину.

— Спасибо, что убрал и помыл посуду.

— Не за что.

— Что это была за шутка про то, что ты приехал навсегда?

— Это была не шутка. Я правда приехал навсегда.

Рэйчел упирается спиной в столешницу. Я встаю со стула и подхожу к ней. Она отшатывается назад, на сколько может, но упирается затылком в верхние ящики кухонного гарнитура. Я кладу руки по бокам от нее и нависаю сверху.