Я тебе изменил. Прости (СИ) - Инфинити Инна

Тимур, как всегда, проницателен. У него определенно талант — заглядывать людям в душу и видеть, что там происходит.

«Давай потом поговорим. Сейчас я не в ресурсе»

«Ок. Поужинаем сегодня?»

Меня аж током бьет от его предложения.

«Нет», решительно отвечаю.

Тимур больше ничего не пишет до конца планерки. Я не смотрю на него. Уж лучше на Давида смотреть. Бывший муж выглядит отлично. Судя по всему, наш развод пошел ему на пользу. Подстригся, костюм идеально отглажен. Интересно, сам гладил? Или уже нашел, кто будет делать это вместо меня?

Я знаю, что Давид стал сильно задерживаться в офисе. Приходит раньше всех, а уходит позже всех. Это наталкивало меня на мысли, что у Давида никого нет. Было очевидно, что ему некуда спешить. И не к кому. Но сейчас глядя на него, так больше не кажется.

На миг наши взгляды пересекаются. Давид что-то говорил директору по продуктам, но тут же замолчал. Я спешно отвожу глаза в сторону, и Давид продолжает. Сердце вдруг быстро забилось.

Мы мало общаемся после развода. Только по очень-очень большой необходимости. И в основном по электронной почте. Давид пишет мне письмо с вопросом или заданием, и я так же в письме отвечаю ему. По пальцам одной руки можно пересчитать, сколько раз Давид вызывал меня к себе после того, как мы развелись. Он избегает меня. Но это к лучшему. Я тоже не горю желанием проводить с ним аудиенции.

Когда вечером я приезжаю домой, Майи нет. У меня совсем руки опускаются. Я пишу дочке сообщение с вопросом, где она. Ответ приходит сразу: «Поехала на дачу». Я плюхаюсь на пуфик в прихожей и долго сижу.

Майя обижается на меня за то, что я без спроса посмотрела ее альбом с рисунками. Но я-то чувствую себя виноватой совсем из-за другого. Если дочка узнает про мой роман с Тимуром, она никогда меня не простит. Если бы я только знала, что у Майи есть к нему симпатия!

Да, она стала чаще приходить к нам в компанию. Но каждый раз, когда я встречала дочку, она шла в кабинет Давида. Я ни разу не видела ее возле Тимура. Да и он сам ничего мне не говорил. Тимур же сказал бы мне, если бы знал о влюбленности Майи в него?

Решительно достаю телефон из сумки и печатаю айтишнику:

«Ты дома?»

«Да»

«Я могу приехать к тебе сейчас?»

«Конечно»

Вызываю такси и еду к Тимуру. Он сразу открывает дверь. Одет в спортивные штаны и майку, расслаблен, на лице играет самодовольная ухмылка.

— Рад, что твое настроение изменилось, — закрывает за мной дверь. Затем еще раз на меня смотрит. — Или нет?

Без долгих прелюдий перехожу сразу к делу:

— Мы должны расстаться.

Глава 45. У всего есть конец

Тимур несколько секунд меряет меня взглядом.

— Какая муха тебя укусила?

Я набираю в грудь побольше воздуха. На деле оказалось сложно произнести речь, которую я готовила в такси по дороге сюда. Я не знаю, хочет ли Майя, чтобы Тимуру было известно о ее симпатии. Вдруг я выдам дочкин секрет? А она потом об этом узнает и еще больше на меня обидится.

Но и скрывать от Тимура истинную причину нельзя. Он же не отстанет от меня, пока не добьется правды.

— Ты нравишься моей дочери, — выпаливаю быстро‚ пока не передумала.

Я решила использовать слово «нравишься» вместо слова «влюблена». Оно мягче звучит.

Я жду, что Тимур удивится. Ну, там, глаза округлит, лицо вытянет. Скажет что-то типа: «Да ну брось, ерунда, не может такого быть». Но он тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди. При этом выражение физиономии говорит что-то вроде: «Ну и что с того?».

— Слушай, это у нее пройдет, — наконец, отвечает.

И тут меня осеняет.

— Ты знал!?

— Угу.

Я разеваю рот. Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Меня охватывает возмущение. Знал и не сказал мне!?

— Почему ты молчал!?

— Потому что знал, что у тебя будет именно такая реакция, как сейчас. А еще что тебя сгрызет чувство вины перед дочкой. Хотя ты ни в чем не виновата. Ты не отбивала у нее парня. Мне твоя дочка вообще неинтересна. Ну, то есть, она хорошая милая девочка, но на этом все. Любовного и сексуального интереса она во мне не вызывает совершенно.

— Это не имеет значения. — Я обреченно взмахиваю руками. Я бы много чего хотела сказать Тимуру, но это бесполезно. Он меня не поймет. — Ты должен был сказать мне!

— Зачем?

— Что значит зачем!? — взрываюсь. — Ты мой любовник. А моя дочь в тебя влюблена! И ты это знаешь! Ты правда считаешь, что не должен был сообщить мне?

— Правда, — отвечает строго. — Вера, успокойся, у тебя истерика. У твоей дочки ко мне платоническая симпатия. Это пройдет.

— Платоническая!? Да она изрисовала твоими портретами весь альбом! Не удивлюсь, если не один. Майя не стала бы рисовать тебя, не будь все очень серьезно.

Наконец-то я вижу на лице Тимура удивление. Он не знал, что Майя рисует его. Закатив глаза к потолку, он обходит меня и шагает в сторону кухни. Только сейчас понимаю, что мы так и стоим в прихожей у входной двери. Я следую за Тимуром. Сажусь за стол, несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Надо поговорить серьезно и без эмоций.

— Ладно, не имеет значения, знал ты или не знал, — начинаю спокойно. — Я хочу прекратить наши встречи.

— Вер, ну ты серьезно? — выгибает скептично бровь.

— Да, Тимур, я серьезно. Это очень важно для меня. И я прошу тебя уважать мое решение.

Он молча качает головой, мол, ты сошла с ума, и отворачивается к кофемашине, которая закончила наливать горячий напиток. Тимур ставит кружку передо мной. Хотя я не просила кофе. Не знаю, зачем он его приготовил. Должно быть, чтобы было какое-то занятие, пока мы говорим. Теперь он ставит в кофемашину вторую кружку и нажимает на кнопку «американо».

— Я не знаю, что сказать тебе, Вера, — произносит после паузы, в течение которого готовился его кофе. Секунд сорок пространство кухни наполнял один-единственный звук — как черный напиток тонкой горячей струйкой течет в кружку, наполняя ее почти до краев. — Мне кажется, ты идешь на поводу у детских капризов Майи. И ты зря это делаешь. Если ты думаешь, что таким образом уступаешь ей парня, в которого она влюблена, то это не так. Я с твоей дочкой не буду ни при каких раскладах.

— Нет, я расстаюсь с тобой не потому что хочу тебя ей уступить. Боже, что за дикость! А потому что я не могу быть с мужчиной, к которому у моей дочки есть симпатия. Понимаешь? Не могу.

— Не понимаю, если честно. Про наш роман никто не знает. Мы не собираемся афишировать его, мы не собираемся быть вместе полноценно: съезжаться, жениться и так далее.

— Я знаю, но я все равно так не могу.

Он снова закатывает глаза.

— Послушай, зачем тебе самому это? Ты правильно сказал: мы не собираемся быть вместе полноценно. Ну тебе что, не с кем потрахаться?

— Дело не в сексе. Сначала да, сначала ты привлекала меня исключительно сексуально. Но уже давно нет.

— Только не говори, что ты в меня влюбился, — кривлюсь. — Я все равно не поверю.

— Я в тебя не влюбился.

— А что тогда?

Тимур делает глоток обжигающего американо. Хочет потянуть время перед ответом, чтобы подобрать подходящие слова.

— Я не хочу терять тебя как друга.

Фыркаю.

— Чтобы быть с друзьями, нам необязательно спать вместе.

— Так ты теперь со мной и ужинать никуда не пойдешь как с другом. Тебя будет грызть чувство вины перед Майей.

— Ты прав, не пойду.

— Хотя казалось бы: почему нам нельзя дружить? Без секса. Но ты даже дружить больше не хочешь.

Я вздыхаю.

— Тимур знаешь... — мнусь несколько секунд. — Я тебе уже говорила, но скажу еще раз. Ты спускаешь в унитаз свою жизнь. А именно свою семью. Я-то ладно, я развелась с мужем, потому что он изменил, а я не смогла простить. Я могу как угодно теперь себя развлекать: дружбой, сексом или всем вместе. Но ты ведь понимаешь, что у тебя каждый день на счету? Каждый новый день отдаляет тебя от семьи все сильнее. С каждым новым днем твоя надежда получить прощение Рэйчел — а я знаю, что ты на это надеешься — тает на глазах. С каждым новым днем они нуждаются в тебе меньше. Сегодня они нуждаются в тебе меньше, чем вчера. А завтра они будут нуждаться в тебе меньше, чем сегодня. Почему ты еще до сих пор здесь, Тимур?