Стальная память - Евгений Евгеньевич Сухов

он отказываться начнет и быка врубать[79], чтобы не мочить, стало быть, он гнилой, и его надо опасаться. Ну а если замочит – он наш. Кровью будет повязан, и деваться ему уже будет некуда…

– А чиграш дело говорит, – с удивлением посмотрел Долгих на Константина. – Так и поступим.

– На чем проверять-то его будем? – спросил как всегда немногословный Шмат.

– Есть у меня на примете одна бороха[80], – улыбаясь, произнес Долгих. – Она живет на моей улице и заведует пивным ларьком в Черноозерском саду. По вечерам за ней заходит муженек, и они вместе топают сдавать выручку, а потом шкандыбают до хаты. Так вот… поручим-ка мы Севе взять на мешок[81] обоих и забрать выручку.

– А если он спросит, почему не мы?

– Скажем, что не можем, да и дело плевое, одному вполне сдюжить.

– И много там деньжат?

– Бабки не шибко большие, но зато за Севой будет две мокрухи. Если будет какой-то кипеш – не отвертится…

Следующая встреча банды состоялась в субботу. Посидели малость, выпили, а потом Жора Долгих заговорил, обращаясь к Всеволоду Леонидовичу:

– Сева, послушай… Мы тут одно дело со Шматом обмозговываем, до остального нам недосуг. Ты покуда дельце одно проверни, чтобы косарей слегка поднять. А то скоро на хлеб и воду перейдем, а мы уже к знатной хавке попривыкли, и отвыкать неохота. Костян тебе поможет, на стреме постоит.

– А что делать-то надо? – вяло поинтересовался Бабаев, чувствуя, что Долгих что-то недоговаривает. Следовало быть настороже. Если они задумали какой-то косяк в отношении его, надо просто быть осторожнее, если же их замысел сводится к тому, чтобы проверить его в деле одного – что ж, пусть себе проверяют. Он покажет, на что способен…

– Да надо стопорнуть[82] двоих. Они на пиве жиреют, пивняк на Черном озере имеют. Вечерами выручку носят сдавать… Двое – это бороха, что пивником заведует, да ее мужик, что каждый вечер ее провожает, – осклабился Жорка. – Бабла, может, и не шибко много поднимем, но до нового дела нам хватит. А там, глядишь, разбогатеем, – есть у меня кое-что на примете…

– А без мокрухи обойтись нельзя, что ли, никак? – посмотрел на Долгих Бабаев. – Шпалер[83] наставил, так они сами все отдадут. Жизнь дороже бабла со шмотьем.

– Так ведь у нас давний уговор: франтов[84] валим! – промолвил Жорка. – Сложись по-иному, мы бы сейчас не на гулянье[85] были бы, а на нарах лежали. Ну а если что вдруг не так пойдет, Костян тебе в помогальники, – тоном, напрочь отсекающим возможные возражения, произнес Долгих, украдкой взглянув на Шмата и чиграша.

– Да нет, думаю, управлюсь, – заявил Всеволод Леонидович. – Костян пусть стремит.

– Вот и ладушки, – слишком ласково, чтобы это было правдой, резюмировал Долгих. – Ну а щас, как ты любишь, Сева, раскинем все в деталях…

* * *

Бороха – женщина, заведовавшая пивным ларьком, оказалась изящной миловидной дамой лет тридцати двух – тридцати пяти. Бабаев ожидал увидеть дородную женщину простецкой наружности, поскольку сама должность предполагала именно такую картину. Увы, он ошибся. Под стать женщине был и мужчина: в касторовом пальто и импортной чешской шляпе из фетра, он сильно смахивал на известного артиста Кторова из протазановской «Бесприданницы», где артист исполнял роль Паратова.

Всеволод Леонидович дождался, когда женщина закроет свой ларек и соберет выручку в хозяйственную сумку, которую передаст в руки мужа. Когда они двинулись по направлению к выходу из парка, прошли мимо фонтана и приблизились к ступеням, ведущим на Черноозерскую улицу к Первому дому горсовета, Бабаев догнал парочку.

– Простите великодушно, – по-старорежимному слегка поклонившись, произнес Всеволод Леонидович. – Вы не подскажете, как мне пройти на улицу Пушкина?

– Так вам надо не сюда, а вон туда, – указал мужчина, повернувшись всем корпусом в левую сторону. И в это время Бабаев резким движением воткнул ему нож в живот и с силой провернул.

Женщина даже не заметила этого движения и удивилась, когда мужчина выронил сумку с деньгами и стал, как рыба, хватать ртом воздух, медленно опускаясь на выщербленные ступени.

– Что с тобой, Миша? – всполошилась она.

– Он умирает, – негромко промолвил Бабаев и нанес женщине удар ножом в левую сторону груди. Потом еще один удар. Нагнувшись, Сева подобрал выпавшую из рук мужчины сумку и стал быстро подниматься по ступеням к горсоветовскому дому. За ним из-за кустов последовала еще одна фигура – Костяна, который, находясь настороже, наблюдал за действиями Бабаева. В том, что они слеплены из одного теста, сомнений у него более не оставалось.

Позже Костян расскажет Долгих и Шмату о скоке Севы. Он им явно восхищался:

– …А он им так вежливо и учтиво: простите великодушно… А потом ножиком в брюхо р-раз и готово! – засмеялся Костян. – И бабу тоже – р-раз!

– Выходит, он исполнил все как надо? – с едва заметной вопросительной интонацией произнес Долгих.

– Все ништяк прошло, – ответил Костян, – можешь не сомневаться. Я же сам все видел. Ну, и вот это, – указал он на сумку с деньгами.

– Лады, – кивнул Долгих. – Ты сказал ему, что собираемся завтра? – посмотрел на Костяна Жорка. – Новое дело будем мутить.

– Сказал, – ответил лощенок.

– Тогда до завтра, – заключил Долгих. – Расходимся по хатам…

Глава 19

Осечка майора Щелкунова

Помимо оперуполномоченного Валентина Рожнова слежку за Костяном вели лейтенант Семен Проскурников и старшина Лобов из службы наружного наблюдения. Феоктист Лобов как раз и обнаружил малину на Калугиной горе, доведя Костяна до самого дома бывшей хипесницы. Филером он – как называли до революции людей его профиля работы – был опытным, довел Костяна до малины незамеченным, да и пацанва, что состояла на услужении у блатных, ничего не заприметила, хотя милиционеров, даже переодетых в штатское, они считывали сразу же. Вот что значит хорошая практика: ведь старшина милиции Феоктист Лобов работал в наружке с тридцать восьмого года, то есть с самого образования службы наружного наблюдения в органах милиции. А еще у него была неприметная серая внешность, что для работы в наружке весьма важно. А потом он обладал даром перевоплощения – при надобности наклеивал усы или бороду, прилаживал парик, мог захромать, а то превратиться в нищего.

Когда Лобова сменил лейтенант Проскурников, старшина заявился к майору Щелкунову с докладом. Рассказал все, что видел, в том числе детально описал дом, в который зашел Константин Жихарев, и подходы к нему; точно и четко ответил на все вопросы Виталия Викторовича и закончил доклад следующими словами:

– Там они лежку устроили, не