Магистр Тайной Печати - Кристиана Берестова

— На всякий случай, — пояснила Ли, перехватив мой вопросительный взгляд. Видимо на этот самый "всякий случай", моя прекрасная блондинка заперла за нами дверь, как только мы вошли.

— Атаковать со стороны бесполезно, попасть в замок невозможно, он стоит на границе с другим измерением и оснащен защитными знаками. Так что забудьте на время о колдовстве, здесь у вас ничего не получится.

— А здесь ничего не изменилось, — одобрительно заметила Соня, окидывая взглядом холл.

— Да Вайолет, я люблю стабильность. — Холодно ответила Ли.

Я с любопытством озирался вокруг. Всегда испытывал слабость к натуральным материалам. Камушки, из которых были выложены стены замка, были как будто, обкатаны морем. Чаще встречается более грубая кладка из неровных, наскоро выломанных из скал, камней. Здесь же все камушки были словно специально подобранны по размеру. Все ровно и аккуратно. Видимо семья Ли была очень зажиточной. Для строительства такого замка нужны миллионы шлифованных камней! Семье было, где жить, и к строительству замка они подходили серьезно. Строили со вкусом и на века. Возможно, оригинал до сих пор уцелел в реальном мире.

— Да, — ответила на мой мысленный вопрос Лиада, — только никто из семьи там больше не живет. Мы наняли распорядителя и теперь туда водят экскурсии, а мы получаем за это ежемесячные выплаты. Конечно при желании, мы можем снова туда вселиться, но ты же понимаешь, Крис это привлечет к нам внимание. А нам это не на пользу.

Лиада была великолепным дизайнером. Каждая вазочка, подсвечник и скульптура дышали тем самым готическим средневековьем, на котором в последнее время свихнулась молодежь.

Обладая тактом, Ли учла, что Айрин все еще остается моей женой, и выделила всем по отдельной комнате. Интерьер каждой из спален, был выдержан в определенной цветовой гамме. Во всех стояло по огромной кровати из дорогих пород дерева, во всех был выложен камин. Причем каждый камин сам по себе являл собой маленький архитектурный шедевр. Возле каминов, в украшенных орнаментом ларях, аккуратно лежали хорошо просушенные дрова. Из этих очаровательных мелочей формировалось одно слово — уют.

Всей компанией, уложив Айрин в постель, мы принялись хлопотать вокруг нее. Соня пошла в кухню, чтобы согреть для нее молока, Лиада вышла во двор за двумя поросятами для себя и Сони, а я заботливо разжигал камин в спальне Рини. Замок был достоверным на сто процентов, включая холод, исходивший от каменных стен.

— Ну вот, мы и одни, — тихо заговорила Айрин, приподнимаясь на локтях.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Сухие поленья разгорались, освещая комнату теплым светом. Я автоматически взглянул в узкую арку окна и удивленно отметил: солнце, не успев искупаться в зените, уже клонилось к закату. Айрин проследила за моим взглядом.

— Солнце садится, — грустно подтвердила она. — Она теперь страдает.

Я понял, она говорит о Лиаде. Конечно, спору нет, нам давно нужно было прояснить наши отношения. В конце концов, мы уже давно не живем вместе, у каждого своя жизнь, у каждого по любовнику. Но теперь, когда у нас появилась возможность поговорить, я не знал, что ей сказать. Много раз я представлял себе наш разговор, прокручивал его в уме снова и снова. Я думал об этом с тех пор, как Рини тогда исчезла с острова. А сейчас я не знал с чего начать. За все время нашей жизни не вместе, у меня были другие женщины. Мысль об измене меня не тяготила. Жена бросила меня, и я имел право на личную жизнь. Но, не смотря на то, что у нее был Курт, а у меня множество женщин, я продолжал ждать жену. Я ждал ее без малого, пять сотен лет. Так долго, ни один мужчина не ждал свою женщину.

Все эти годы я продолжал самозабвенно любить Айрин, и если бы сегодняшняя встреча случилась хотя бы неделю назад, я не колеблясь ни секунды, принял бы жену обратно. Я простил бы ей все ее прегрешения, и мы снова были бы вместе, если бы она этого пожелала. Загвоздка была в том, что три дня назад в мою жизнь вошла другая женщина. Впервые за семьсот лет, я смог вновь открыть свое сердце любви. Впервые нашел в себе мужество осознать, Айрин уже не вернется, и наша семья умерла вместе с Донной. Впервые я позволил кому-то любить себя, позволил себе быть счастливым.

"Несвоевременность, вечная драма…", — вспомнилась мне песня Игоря Талькова. Я подвинул плетеное из лозы кресло поближе к огню и вытянул перед собой ноги.

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать? — голос Рини звенел хрусталем, дорогим хрусталем обиды. Странно, но впервые в жизни мне это было безразлично.

— Что бы ты хотела услышать, Рини? — сухо спросил я, она пожала плечами.

— Обычно ты говоришь, как скучал, и как тебе меня не хватало. — Я почувствовал на себе ее пронзительный, ждущий взгляд.

— Но сейчас, похоже, ты мне этого не скажешь.

Внезапно меня охватила злоба.

— Я не знаю, Айрин! Не знаю, что сказать тебе. Ты, можешь ответить мне чего ты от меня хочешь? Или предлагаешь мне снова потешать твое самолюбие и рассказать, как я тебя люблю? А может быть, ты снова полюбила меня?

— Я просто хотела поговорить, — тихо сказала Рини, опуская глаза. — Давно было пора, но мне важно в первую очередь твое мнение, все изменилось теперь.

— Ты хочешь знать на твоей ли я стороне? Отвечаю, на твоей. Буду ли я защищать тебя? Да, буду! Дорога ли ты мне? Да, дорога, ведь я столько лет любил тебя!!!

Усилием воли я приказал себе заткнуться. Черт возьми, что на меня нашло? Я позволил себе заорать на женщину. Тлетворное влияние современности, будь оно неладно. Жена с нежностью смотрела на меня, по ее щекам текли слезы. Я опустился на колени у ее кровати.

— Прости меня, — прошептал я, целуя ее руку. Свободной рукой она погладила меня по волосам.

— Это ты прости меня Кристи, за все эти годы. Ты слишком хорош для меня, я всегда это знала. Я не могла быть с тобой, ты слишком напоминал мне о том счастье, когда мы были вместе, и наша дочь была жива. Ты сказал, ты любил меня, значит, начал освобождаться от этой любви.

Я посмотрел ей в глаза, а она вырвала руку и отвернулась.

— Не смотри мне в глаза. Не желая того, я зачаровываю тебя, а я хочу дать тебе свободу.

Я закрыл глаза, с болезненным наслаждением вдыхая ее запах. Она права, колдуны зачаровывают, даже не желая того. Дыханием, взглядом, запахом своей кожи. Каждый раз, оказываясь вместе, мы зачаровывали друг друга. Наверно поэтому наш брак был таким долгим, а страсть жгучей и всепоглощающей.

— Я всегда этого боялась, — тихо продолжила она. — Я любила тебя так сильно, что без тебя мое сердце взрывалось. Без тебя я не могла дышать. Мне было страшно, ведь со временем мои чувства к тебе лишь обострялись, и я не могла даже на мгновение расстаться с тобой. Я видела, все вокруг осуждают меня за такую сильную любовь, но ничего не могла с собой поделать. Чем сильнее я любила тебя, тем больше старалась держаться от тебя подальше.