100 Великих мифов и легенд - Татьяна Муравьёва

35. ДЕДАЛ И ИКАР

Имя Дедал означает «искусный». Дедал в греческой мифологии — замечательный изобретатель, архитектор и скульптор, получивший свое мастерство от самой Афины. Ему приписывается изобретение таких инструментов, как топор, бурав и отвес.

Дедал жил в Афинах и был весьма почитаем согражданами за свое искусство. Здания, которые он строил, поражали красотой и величием, а созданные им статуи казались настолько живыми, что их приковывали цепями к стенам, опасаясь, как бы они не убежали. (Впрочем, возможно, статуи Дедала были снабжены хитроумными механизмами и, действительно, могли двигаться. Есть сведения, что в Древней Греции умели изготавливать такие скульптуры-автоматы.) Дедал тщательно скрывал секреты своего мастерства и отказывался брать учеников. Лишь однажды он сделал исключение и взялся обучить сына своей сестры Талоса. Юноша оказался очень способным. Он быстро выучился всему, чему мог научить его Дедал, и пошел дальше учителя, изобрел пилу, токарный станок и гончарный круг.

Испугавшись, что слава ученика превзойдет его собственную, Дедал пригласил племянника на прогулку по крепостной стене — и столкнул его вниз. (По народному поверью, Талос после смерти превратился в куропатку. Этим объясняли то, что куропатки боятся высоты и вьют свои гнезда на земле.) Преступление стало известно властям, и Дедалу пришлось покинуть Афины. Он нашел приют у критского царя Миноса. На острове Крит Дедал провел долгие годы. Он построил для Миноса замечательное сооружение — дворец-Лабиринт, в котором царь заключил чудовищного получеловека-полубыка Минотавра. Развалины дворца- Лабиринта, строительство которого приписывается Дедалу, сохранились на Крите до сих пор.

В мифе о Тезее, проникшем в Лабиринт и победившем Минотавра, рассказывается, что Дедал научил Тезея и его спутников священному танцу, имеющему очень сложный рисунок: танцующие двигались по круговым и расходящимся линиям, что символизировало поиски выхода из Лабиринта. Впоследствии этот танец стал популярен в Греции под названием «Журавель», его исполняли вместе мужчины и женщины. Один из греческих авторов, Поллукс, пишет: «Журавля танцевали все вместе, один за другим рядами, причем на обоих концах каждого ряда были свои вожаки». Судя по описанию, подобный танец-игра характерен для танцевальной культуры многих народов мира.

Со временем безотлучная жизнь на Крите стала тяготить Дедала, но Минос, дорожа замечательным мастером, не хотел его отпустить. Он запретил каким-либо кораблям принимать Дедала на борт. Тогда Дедал решил бежать необычным путем — по воздуху.

Для себя и для своего сына Икара, родившегося на Крите, он сделал крылья из птичьих перьев, скрепив их воском. Приладив эти крылья к плечам, отец и сын взмыли в небо и полетели над морем. Дедал указывал дорогу, Икар летел следом.

Дедал заранее предостерег сына, чтобы тот не опускался слишком низко, поскольку крылья, намокнув от морских брызг, станут тяжелыми, и не поднимался слишком высоко, чтобы солнце не растопило воск, скрепляющий перья.

Но юноша пренебрег предостережениями отца и, увлеченный полетом, поднялся к самому солнцу. От солнечного жара воск растаял, крылья Икара рассыпались и он, упав в море, утонул.

Дедал отыскал тело сына по перьям, плававшим по воде. Он похоронил Икара на пустынном острове, который с тех пор стал называться Икарией, а окружающее его море — Икарийским.

Оплакав погибшего сына, Дедал продолжил свой полет, благополучно достиг берега и поселился в Сицилии у царя Кокала.

Минос не примирился с бегством Дедала и приказал его отыскать. Но никому из посланных критского царя не удалось узнать, где скрывается искусный мастер. Тогда Минос прибегнул к хитрости: он объявил, что невозможно протянуть шелковую нить через все внутренние изгибы морской раковины, и предложил желающим опровергнуть его утверждение. Царь не сомневался, что Дедал придумает какой-нибудь хитроумный способ и, обнародовав его, обнаружит свое местопребывание.

Дедал не смог отказать себе в удовольствии подумать над сложной задачей — и в конце концов нашел решение: привязал нитку к муравью и пустил его внутрь раковины, муравей прополз по ее изгибам, протащив за собой нить. Дедал послал раковину с протянутой через нее нитью Миносу, и тот, выяснив, откуда ее прислали, двинулся на Сицилию во главе своего флота.

Но поход закончился для Миноса его гибелью, а Дедал дожил до глубокой старости, пользуясь почетом и всеобщим уважением.

36. ОРФЕЙ

Матерью замечательного поэта, певца и музыканта Орфея была муза эпической поэзии Каллиопа, а отцом — сам Аполлон.

В представлении древних народов, искусство поэзии, способное овладевать душами людей, вселять в них печаль или радость, гнев или умиротворенность, было сродни чародейству. Поэта окружали особым мистическим ореолом, а в стихах видели отражение древних тайных знаний, современную мудрость и зашифрованные предсказания будущего. Поэт уподоблялся богу, творящему из хаоса гармонию.

Орфею приписывается изобретение кифары — струнного музыкального инструмента. Когда Орфей пел свои стихи, аккомпанируя себе на кифаре, его заслушивались и боги, и люди, и дикие звери, камни сдвигались со своих мест, чтобы быть ближе к поэту, а водные потоки останавливались, боясь помешать ему своим шумом.

У Орфея была жена — прекрасная нимфа Эвридика, которую он горячо любил. Однажды Эвридика со своими сестрами-нимфами танцевала на лесной поляне среди цветов. Вдруг из травы выползла ядовитая змея и ужалила ее. Укус был смертельным, прекрасная нимфа умерла.

Орфей был в отчаянии и решился проникнуть в царство мертвых, чего еще никому никогда не удавалось, и вызволить оттуда любимую жену. Живым не было доступа в подземное царство, его вход охранял грозный страж — свирепый пес Цербер. Но Орфей своим пением зачаровал Цербера, и тот его пропустил.

Певец предстал перед суровым владыкой царства мертвых, мрачным богом Аидом. Ничего не стал говорить ему Орфей, а тронул струны кифары — и запел о своей любви к Эвридике и о горе, которое он терпит в разлуке с любимой.

Песня Орфея была так печальна и прекрасна, что жена Аида Персефона залилась слезами, а сам Аид согласился отпустить Эвридику.

Владыка подземного царства предупредил Орфея, что он не должен смотреть на свою жену, пока не выведет ее на землю, в мир живых.

Орфей пошел вперед, Эвридика следовала за ним. Но, находясь еще в царстве мертвых, она оставалась бесплотной тенью, и ее шаги не были слышны. Орфей не удержался и оглянулся, чтобы посмотреть, здесь ли она. Запрет был нарушен, и Эвридика уже не могла покинуть подземного царства. Орфей вернулся на землю один.

С тех пор радость ушла из жизни Орфея. Он искал уединения, его песни были печальны, и вся природа горевала вместе с ним.

Бог вина и веселья Дионис (Вакх) разгневался на печального певца и наслал на него своих верных спутниц — пьяных вакханок. Их вопли и крики заглушили голос Орфея и звуки его кифары. Певец, которому покорялись дикие звери и бесчувственные камни, был растерзан толпой обезумевших от вина вакханок.

Музы похоронили тело Орфея, а его дух сошел в царство Аида и навеки соединился с Эвридикой.

В VI веке до н. э. в Греции возникло религиозно-философское течение — орфизм, основателем которого считали Орфея. Орфисты утверждали, что многочисленные боги, которым привыкли поклоняться греки, на самом деле являются лишь внешними проявлениями единой божественной сущности. Позже, в первые века христианства, образ Орфея иногда отождествлялся с образом Христа.

37. ЦАРЬ ЭДИП

Ливанский царь Лай и его супруга Иокаста долгое время были бездетны. Наконец, Иокаста забеременела, и Лай отправился к Дельфийскому оракулу спросить о судьбе будущего ребенка.

Ответ оказался страшным: оракул предрек, что сын Лая и Иокасты, став взрослым, сделается убийцей своего отца и мужем собственной матери.

Ужас охватил царя и царицу. Когда их первенец родился, они приказали проткнуть ему сухожилия на ногах железными булавками, отнести на гору Киферон и там оставить.

На горе паслись стада, принадлежавшие каринфскому царю Полиду. Пастухи нашли покинутого ребенка и отнесли своему господину. Полид и его жена Меропа усыновили найденыша и дали ему имя Эдип, что значит «с распухшими ногами».

Эдип вырос в уверенности, что Полид и Меропа его родители. Однако в народе ходили слухи о сомнительном происхождении царского сына и, наконец, дошли до самого Эдипа.

Он отправился в Дельфы к оракулу и спросил: «Царский ли я сын?» Оракул ответил, что вопрошающий — несомненно сын царя и царицы, но должен остерегаться возвращения на родину, ибо ему суждено убить отца и жениться на матери.