Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

— Этого я называю Вилли, поскольку он очень милый, — проговорил Алекс, издав нелепый смешок.

Тони отступила на шаг.

— Здесь есть и женские оболочки… Оболочки разных людей. Я насчитал девяносто шесть штук. Все они аккуратно сложены. — Он протянул кожу Тони, но, видя, что та не решается к ней прикоснуться, свернул ее. — Думаю, нет смысла показывать остальное. Главное, ты уловила идею.

— Алекс, я хочу вернуться в дом.

— Хорошо, одну секунду.

Тони дождалась, когда Алекс закроет ящик и поставит его на место. Держа свернутую кожу под мышкой, Алекс захлопнул дверцу машины и запер ее. Затем он обернулся к Тони, усмехнулся и, переступив с ноги на ногу, сказал:

— Готово, можем идти.

Они направились к дому.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Гвен, они вернулись в спальню.

— Ты убил этих людей? — спросила Тони, когда дверь за ними закрылась.

— Что? Разве ты меня не слушала? Я украл машину. Все это лежало там.

— Машину мистера Грея?

— Да.

— Кто он? И зачем ему нужны эти вещи? — поинтересовалась Тони. Впрочем, она уже догадывалась о предназначении странной находки.

— Они предоставляют возможность выбора, — ответил Алекс. — Возможность стать кем-то другим.

Тони задумалась.

— Ты пробовал их надевать?

— Только однажды. До сих пор у меня не хватало мужества сделать это во второй раз.

Алекс залез в передний карман джинсов и вытащил оттуда кожаный чехол. В чехле лежал маленький нож, похожий на коготь орла.

— Чтобы влезть в чужую кожу, надо снять свою. А это больно.

Тони судорожно сглотнула, и этот звук громом отозвался в ее ушах.

— А где твоя первая кожа? Та, с которой ты родился?

Алекс пожал плечами.

— Я выбросил ее. В отличие от мистера Грея, я не умею их хранить. К тому же зачем она мне? Начнем с того, что она мне не слишком нравилась.

Тони почувствовала, как в уголке ее глаза появилась слезинка, но не позволила ей упасть. Ей было одновременно и страшно, и весело.

— Теперь ты хочешь забрать мою оболочку?

Алекс уставился на нее, затем сообразил, что все еще держит нож, и убрал его в чехол.

— Я же сказал тебе, малышка: я не убивал этих людей. И мне не нужно больше того, что у меня уже есть.

Тони кивнула, и слезы все-таки потекли по ее лицу. Алекс ласково стер их пальцем.

— Ну что ты… — проговорил он.

Тони схватила его за руку.

— А где моя?.. — Не договорив, она жестом указала на свернутую кожу, которая лежала рядом с Алексом. — Я тоже хочу такую. Я хочу уйти с тобой.

— Боже, Тони, ты не можешь уйти.

— Но почему? Почему мне нельзя?

— Послушай, у тебя семья…

— Я и моя дочь. Это не семья.

— У тебя есть дочка, Тони. Что с тобой? Пока что твоя жизнь в этом. — Он снял брюки и вытащил нож из чехла. — Я не хочу об этом спорить. Я ухожу сейчас, но сначала я должен изменить свою внешность. Не уверен, что ты захочешь смотреть на это.

Однако Тони и не думала уходить. Алекс умолк, размышляя о чем-то.

— Я хотел задать тебе вопрос, — наконец сказал он. — В последнее время я много над этом размышлял… Как ты считаешь, может ли возникнуть что-то хорошее, если начало было отвратительным? Может ли хорошая жизнь искупить ужасный поступок?

— Разумеется. — Тони ответила быстро, почувствовав, что может получить второй шанс, если только сумеет подобрать правильные слова. — Да, я уверена.

Алекс приставил лезвие ножа к своей голове, выбрав точку над правым ухом, и сделал надрез через весь лоб до левого уха. Из-под его волос медленно потекла ярко-красная кровь, образуя ручейки и реки. Она текла по его щекам и шее. Алые капли свисали с его ресниц, как капли дождя с цветочных лепестков.

— Господи, как же я на это надеюсь, — сказал он, затем ухватил пальцами края раны и стал яростно растягивать их.

Тони смотрела, как кожа спадает с него: больше всего пустая оболочка была похожа на бабочку, порхающую в лучах солнца.

Тони ехала на запад по дороге 1–10. Утреннее солнце, едва поднявшееся над горизонтом, сверкало в зеркале заднего вида. Порт-Фуршон остался позади, они приближались к границе Техаса. Рядом с ней, прямо на полу машины, там, где обычно находится кресло для пассажиров, сидела Гвен. Она играла со шляпой, которую Алекс оставил, отправившись на север. Тони считала излишним устанавливать второе кресло. Во-первых, Гвен была довольна, поскольку ничто не стесняло ее движений. Во-вторых, так было удобнее и для Тони: в минуты, подобные этим, когда гнев медленно заполнял все ее существо, ей меньше всего хотелось, чтобы дочь внезапно показала свой буйный нрав.

Когда Алекс уехал, перед Тони встал выбор. Она могла надеть свою дурацкую розовую униформу, отвезти Гвен в детский сад и вернуться на работу. Она могла поехать в Новый Орлеан и отыскать там Донни. Или она могла послать всех к черту, сесть за руль и отправиться в путь без определенной цели, просто наслаждаясь свободой. Именно так она и поступила.

Первые десять миль Тони ревела, даже не пытаясь сдержать слезы. Впрочем, она нечасто могла позволить себе такую роскошь, поэтому виноватой себя не чувствовала.

Гвен еще не до конца проснулась и потому не знала, как ей поступить: то ли недовольно захныкать из-за того, что ее рано подняли, то ли порадоваться путешествию. Она подергала Тони за одежду и спросила:

— Мама, что с тобой? Что с тобой, мама?

— Все хорошо, милая. С мамой все хорошо.

Тони наконец заметила большую вывеску, которую уже давно высматривала вдоль дороги: «Место для отдыха, 2 мили».

Добравшись туда, она заехала на пустую стоянку. Гвен взобралась на сиденье и высунулась в окно. Заметив красный, теплый огонек на автомате для продажи «кока-колы», она решила, что сегодня будет радоваться жизни, а значит, раннее пробуждение означает интересную прогулку и, вероятно, угощение.

— Я хочу «колы» мама! Можно мне «колу»?

— Хорошо, солнышко.

Они выбрались из машины и подошли к аппарату. Гвен радостно засмеялась и несколько раз шлепнула ладошкой по корпусу автомата, прислушиваясь к глухому эху, доносящемуся изнутри. Тони опустила несколько монет и подхватила банку, скатившуюся по желобу. Она открыла ее и протянула дочке, которая восторженно завопила:

— «Кола»!

— Да. — Тони опустилась на колени рядом с Гвен. — Гвен, милая, маме нужно в туалет. Хорошо? Ты стой здесь. Понятно? Мама сейчас вернется.

Гвен оторвалась от баночки с напитком, ошеломленная взрывом холодных, колючих пузырьков газа, и кивнула:

— Сразу вернется!

— Конечно, дорогая.

Тони поднялась на ноги. Гвен видела, как ее мама подошла к машине, забралась внутрь и, закрыв дверцу, завела мотор. Девочка сделала еще один глоток. Машина медленно отъехала от обочины, и Гвен немного испугалась. Но мама сказала, что скоро вернется, значит, ей нужно стоять здесь и ждать.

Тони повернула руль и выехала на шоссе. Дорога была пуста. Промелькнула надпись «Добро пожаловать в Техас» и скрылась из виду. Тонн надавила педаль газа. Ее сердце часто билось.

Дин Френсис Алфар

L'Aquilone du Estrellas

(К звездам на воздушном змее)

«L'Aquilone du Estrellas» («The Kite of Stars») Дина Френсиса Алфара свидетельствует о растущем уровне журнала «Strange Horizons», где он был опубликован впервые, как стартовой ступени для перспективных писателей. Данный рассказ, действие которого происходит на Филиппинах времен испанского правления, представляет собой также первый выход автора на международную орбиту художественной литературы. Алфар наделен многими талантами, написанные им рассказы, пьесы, стихотворения, эссе и комические произведения были неоднократно опубликованы (или сыграны) на его родных Филиппинах. Пять его пьес удостоились национальной награды в области литературы. В настоящее время Алфар продолжает писать сценарии для снимаемого в Сингапуре анимационного сериала «Simeon Rex», основанного на легендах о Царе Обезьян. Вместе с женой Никки и дочерью Сейдж автор проживает в Маниле.

В тот вечер, когда Мария-Изабелла дю Сиэло решила стать звездой, она, пытаясь унять дрожь в руках, наклонилась, чтобы перерезать нить, удерживающую ее на земле. В этот момент она вспомнила о том далеком дне, когда впервые увидела Лоренцо дю Виченцо эль Сальвадоре: высокого чернобрового красавца с закрытыми глазами, совершенно равнодушного к разразившейся вокруг него катастрофе.

В то утро ей минуло шестнадцать лет, и каждый из крестных родителей кроме украшенной блестками brida du caballo,[12] платьев из дорогого тюля, органзы и шелка, кроме diadem floral du'l dama[13] — необходимой принадлежности туалета каждой юной девушки — подарил ей кошелек с золотыми монетами, которые она могла тратить по своему усмотрению. Итак, она прошла по Львиной аллее, где иногда позволяли себя продавать кошки различных пород, но только в тех случаях, когда им надоедали прежние хозяева, прошла по проспекту Конкистадоров, где статуи правителей Сьюидад Мейоры обрамляли просторную улицу, излюбленное место для прогулок. Конечной целью ее путешествия был Квартал Очарования, лабиринт соединяющихся между собой улочек, на каждой из которых торговали всевозможными диковинками. Там можно было отыскать и маленькие музыкальные раковины с островов Палао, они особенно нравились Марии-Изабелле.