Давай забудем друг друга - Мила Любимая

скалится. – Но я, пожалуй, подожду, пока он сожрет их до мяса и зальет кровью пару этажей.

– Фу, Маша! – взмахивает руками ее мама. – Ты просто невозможная!

Проболтали мы практически до рассвета, учебу успешно проспали и решили совсем никуда не идти. Слава богу, Ирина Алексеевна сильно раньше на работу в гимназию убежала.

Для Машки – это настоящий рекорд.

Она как-то ногу, помнится, сломала, так явилась в универ на костылях.

Кому-кому, а ей точно не надо было переживать об успеваемости. Гимназию окончила с золотой медалью, в универ поступила с наилучшими баллами. Редактором газеты и старостой она стала еще на первом курсе. Без понятия, как все совмещает, честно. Даже умудряется подрабатывать в цветочном магазине здесь неподалеку.

– Маш, а Дима тебе совсем не нравится, ни капельки?

– Совсем, – рубит на корню она. – Я таких, как он, не перевариваю. Знаешь, он будто яблоки сорта фуджи. Глянцевые, красивые, сладенькие, но… это лишь маска. По своей сути, все они с одной яблони.

Ну, дает! Сотникова с яблоком сравнила!

– Ты его любишь, – не спрашивает, а утверждает Савельева. – Вижу, как мучаешься. Жалеешь, что пинка под зад дала. Знаешь, Мир… Если он хоть капельку живой там внутри, то придет объясниться.

– Но ты не веришь.

– Нет.

– И я…

Потому что Маша права хотя бы в одном: Сотников и Тарасов, они оба как яблоки сорта Фуджи.

Красивые снаружи и жуткие внутри.

Глава 20

Заслужил

Ник

От долбящей по ушам музыки ужасно болела голова. Будто мигрень или что похуже, хотелось к дьяволу застрелиться. А может, и не от музыки, а потому что вчера сильно перебрал.

Проглотил пару таблеток обезбола и залил в себя полграфина воды.

– Кофе. Мне срочно нужен кофе.

– Хочешь, я сделаю? – От сладкого, наигранного девчачьего голоса головная боль расходится еще сильнее.

Кто это вообще?

Посмотрел на куклу перед собой и тут же смачно выругался про себя. Филатова, черт побери! Только не говорите, что у меня с ней что-то было, сам себя уважать перестану.

Регина девочка не сильно разборчивая. Скакала с Димы на Олега, с Олега на Диму и удивлялась, почему Сотников в один прекрасный момент ее бросил. Я сам как-то по пьянке не догнал, как вляпался в ее сети. Мозгов хватило послать.

Не то чтобы у них с Димасом было серьезно, но парни не любят вторые роли. После их громкого расставания с кем только Филатова не зажигала, по пальцам точно не пересчитаешь.

Мне вот только не хватало для полного счастья, чтобы она сейчас присосалась пиявкой.

Не-не, никаких больше долгоиграющих телок!

Взял, получил, что хотел, отряхнулся и пошел дальше. Мой последний опыт с девушкой закончился весьма плачевно. Мирослава Князева, чтоб ее! Самое отвратное, из головы не выходит, дрянь.

– Уйди. – Я отталкиваю Регину в сторону, следом падая на кухонный диван. – Не до тебя сейчас вообще.

Завизжала, ножками затопала, угрожать даже начала, потом в слезы ударилась, и опять все по новой. Черт побери, как же достало…

Пришлось грубо выставить ее с кухни, по-хорошему понимать она отказывалась.

– Хай! – через какое-то время присоединяется ко мне Сотня. – Старушка Филатова вне себя, грозится устроить тебе и Князевой Святую Инквизицию.

– Похер. – Я тру виски руками. – Башка трещит, оставь свои нотации на другой день, мамочка.

– Слушай… Князева твоя не похожа на девчонку, которая…

– Плевать хотел, на кого она похожа, – зло перебиваю я лучшего друга. – Она точно такая же, как и другие ляльки. А раз так, то лучше выберу фантик поярче.

От Сотникова вылетел как ужаленный. Этот философ доморощенный решил меня жизни научить.

До сих пор трясло от Миры. До самой глубины моей черной души.

Какого черта я на нее так остро реагирую? Так, что в венах кровь кипит и дышать, блин, тяжело! Хотел к ней. Получить свою персональную дозу кайфа, закрыть этот гештальт, и дело в шляпе.

Какими глазами она на меня смотрела, как говорила! Словно я действительно страшный монстр, без чувств и эмоций, пустая безжизненная оболочка, а не парень, под которым она так убедительно стонала почти каждую ночь.

Мое браво! Обидел ее три года назад, а она в ответ заплатила той же монетой. А то как же – все плохие мальчики должны быть наказаны.

И кажется, только сейчас понял, что привязался к ней. Привык приезжать к Князевой, видеть ее почти каждый день, смеяться лишь потому, что это делает она. По факту – с ней было хорошо. Даже слишком. Впервые хотелось находиться рядом с одной девушкой так долго.

В топку!

С такими умными мыслями поехал сначала к себе на квартиру, потом в офис, а после в родительский дом. Батя снова не явился на работу, и с этим надо было срочно что-то делать. Бизнес и так сильно страдает. Если бы не мы с Евой, Михаил Тарасов уже давно бы обанкротился.

Ева – моя мачеха. Одна «из». Они с отцом уже два года как в разводе. Периодически сходятся – периодически расходятся.

После смерти мамы папа пошел в откровенный разнос. Более или менее успокоился с новой женой. Молодая, умная, в прошлом модель, а сейчас популярная художница. Папа и познакомился с ней на какой-то модной выставке.

Но в последнее время отец стал крайне плох. Даже замахивался иногда то на меня, то на Еву. По поводу и без. Бизнес грозил развалиться. Приходилось вникать в дела компании и сидеть в офисе почти сутками. Хотя я не собирался продолжать традиции семейства Тарасовых.

С учебой, домашними проблемами и работой в головном офисе компании один раз так во времени запутался, что про день рождения Миры забыл. Она обиделась, и понеслось…

А как все красиво начиналось!

Надо было просто разок заняться с ней сексом да гулять себе дальше как ни в чем не бывало. Но что-то пошло не по плану. Может, то, что она ломалась, словно школьница, отшивала меня раз за разом.

Я же к такому не привык. Чтобы лялька да в пешее эротическое отправляла? Да не было такого никогда! Все они растекались безвольной лужицей у моих ног.

Дома оказалось до непривычного тихо. Это даже на мозг давило, вызывая все новые приступы острой головной боли. Надо еще чем-нибудь закинуться, пока окончательно не подох от этой кровожадной пытки.

Отца застал в кабинете. Как ни странно, трезвым. Окопался в бумагах, вот только сам выглядел словно черт лысый. Мятый, небритый, сонный.

– Па, ты чего такой убитый? – Падаю в