Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

свою новую комнату. На столике перед зеркалом горела свеча в бронзовом подсвечнике и на каштановых волосах Агафьи дрожали отсветы этих тихих комнатных огоньков. Она поправляла волосы и вспоминала увиденных сегодня за обедом людей.

«Вот, значит, какой здесь настоятель… Анемподист Антонович… Кажется очень… важным таким… А супруга его, она Перкее Федотовне точно не понравилась, — Агафья улыбнулась. — Надо же было этой матушке Серафиме в разговор влезть, да прямо вот так, без приглашения, Перкея Федотовна аж в лице изменилась от возмущения таким неприличным для женщины поведением… А на дядюшку она как посмотрела! Да тот только добродушно так рукой махнул, вроде как не обращайте внимания на это всё, а потом вдруг взял и Анемподиста Антоновича попытал о делах. Да по голосу было понятно, что что-то они важное на самом деле имели в виду между собой…»

Агафья встала и подошла к прикроватному пуфику, села на него, разгладила ладонями платье у себя на коленях. Потом вздохнула, покачала головой каким-то своим мыслям и опять встала. Подошла к книжному шкафу и открыла его створки. Аккуратно достала из шкафа большой альбом в дорогом фиолетовом бархатном переплёте и с золотым тиснением по окаёмке обложки. Села на кровать и раскрыла альбом. Это был изготовленный на заказ альбом-книга, где собраны путевые и этнографические заметки, географические карты, зарисовки флоры и фауны, рассказы о добыче сибирских руд и всевозможные энциклопедические сведения о Сибири.

Листая страницы, Агафья иногда останавливалась от чтения и опять вспоминала сегодняшний обед. Точнее она вспоминала присутствующих и составляла о них первое впечатление.

«Пётр Никифорович кажется очень приличный человек… да и приятный собеседник, удивительно, что он из столицы приехал, есть видно приличные люди в столице… — тут она вспомнила, что думала машину паровую посмотреть. — Ежели дядюшка позволит, то завтра смогу посмотреть механизмы. Может, даже с механикусом Иваном Ивановичем Ползуновым удастся снова встретиться… Он так много знает! Хотелось бы ещё поговорить с ним… Дядюшка, кажется, в добром расположении сегодня к обеду был… может разрешит…»

Агафья ещё что-то мельком вспоминала, но постепенно погрузилась в чтение записок исследователя Сибири Герхарда Миллера, иногда открывая карту Ремезова (составленную по повелению императора Петра Великого) и сверяя что-то из прочитанного с визуальным изображением на карте этих сибирских местностей.

* * *

Мы стояли с Пименом на церковно-монастырском дворе Захаро-Елизаветенской церкви. Богослужение уже закончилось и из храма в раннюю зимнюю темноту выходили люди.

Удивительно, но при таком количестве выходящих из помещения людей, вокруг был слышен только шорох многих шагов по подморозившейся февральской снеговой хрустости и тихие сдержанные голоса некоторых взрослых. Дети выходили спокойно, без толкотни и шума, хотя некоторые мальчишки, выходя за церковные ворота, начинали что-то обсуждать между собой.

Когда последние шаги скрылись за церковными воротами, Пимен, всё это время стоящий рядом со мной, сделал жест рукой, приглашая идти за собой. И я пошёл…

— Странно так… — я первым нарушил молчание.

— Разве странно? — Пимен шёл вокруг церковного здания, а я шёл рядом.

— Там слова говорились такие… — я показал в сторону наружних дверей храма, оставшихся у нас за спиной. — Про дело… которое, — я опять вспомнил слова священника в храме. — Ну если как бы без веры в дело вкладываешься, то результата не будет…

— Апостол Иаков это в послании своём говорит. А что, разве неправду он говорит?

— Думаю, что это действительно правда, тут возразить нечего… Я вот, например, в своё дело верю, знаю, что это правда, вот и верю, а как же иначе-то, ежели дело верное.

— Вот о том он и говорит. Иаков-то целый апостол ведь, не случайный человек, — Пимен поднял глаза и с уважением посмотрел на небо. — Когда говорил-то ещё слова сии, уж скоро как две тысячи лет тому назад от Христова Рождества говорил… вот потому он и апостол… Он же, Иаков-то, когда говорит вот про эту веру без дела, он же не мысленно сие придумывает, не для книжки ведь просто. Иаков опыт свой пересказывает, случившееся, стало быть, с самим собой пересказывает. А опыт-то этот был настолько видно важен, что потребовалось его в словах произнести. Когда же произнёс, то оказалось, что суть-то хоть и проста, но о важном она, о чём-то самом главном, чего уже на отдельные слова-то и не разложишь, а только вот так, целиком и можно понять-то… Целиком только.

Мы остановились у крыльца приходского дома. Немного помолчали, вслушиваясь в благословенную тишину, а потом Пимен продолжил:

— Монахи, два дня, даст Бог, и здесь будут, вот и благоволение пока есть у тебя значит, не растеряй его только без надобности-то…

— А вот Анемподист, протопоп Анемподист, он ведь за деньги согласился помочь, а потом и сам потерял своих работников, — неожиданно вспомнил я наш с протопопом Анемподистом Антоновичем последний разговор.

— А что тебе Анемподист, у тебя своего дела что ли нет? Ты своё дело в порядке содержи, а к чужому осторожность нужна. Ежели ты грехи чужие начнёшь перечислять, так и себе вред нанесёшь только. За грехами-то человека и не разглядишь, а ты ж его любить ещё обязан. А иначе как? Ежели ты человеком-то себя величать надумал, так уж ясно же, что надобно чем-то от зверя тебе отличаться…

Я вспомнил бараки приписных работников завода. Да, это тоже правда, человеку надобно от зверя отличаться… И нельзя другого человека в зверя превращать…

— А ты, Иван Иванович, со своими строительствами-то что думаешь, сможешь сейчас строить-то? — Пимен обвёл рукой, показывая вокруг, — Февраль всё же, метели сейчас по каждому дню заводятся, затруднения-то могут быть для стройки любой.

— Да я об этом тоже думал, — я решил поделиться с Пименом своими соображениями о стройке, тем более что, рассказывая, смогу и сам лучше представить дальнейший план действий. — В общем, мне вот всё слова Фёдора Ларионовича Бэра из головы не выходят. Ведь он правильно рассуждает, что ежели все постройки из дерева, то и пожары будут ожидаемы. В домах-то печи да лампы масляные, свечи горят, того и гляди кто-нибудь может не досмотреть и весь посёлок полыхнёт… Прав Бэр, каменные дома ставить-то надо бы, вот и про цеха я подумал, что ежели их сразу из кирпича начать возводить, так намного лучше будет-то.

— Резон здесь несомненный, — Пимен посмотрел в сторону деревянного здания церкви. — Полыхает по городам сибирским и правда