Семейная тайна - Ольга Карпович

– Это точно, – поддержала шутку Софья. – Из нас троих выбрал самого отпетого, не промахнулся.

– Интересно, тут нигде дурки поблизости нет? – продолжал Андрей. – Сдается мне, это их клиент убег.

– Наверняка! – поддержала Софья. – Дедуля на религии свихнулся, как пить дать. Как он нас, а? – Она выпрямилась, повела руками и заголосила фальшивым басом: – Со святыми упокой!

– А у тебя хорошо получается, – рассмеялся Андрей. – Не думала в попы податься, а?

– Да ну вас с вашими заупокойными шуточками, – отвернулся Кирилл. – Один вон уже пошутил в машине про морг – чуть и правда туда не усвистели. И вообще пошли уже хоть куда-нибудь! Черт его знает, сколько тут уже бродим, проголодаемся скоро…

– Вообще странно, – заметила Софья, поднимаясь вверх по косогору. – Действительно: давно уже здесь бродим, а есть совсем не хочется…

– Это от шока, наверно, – дернул плечами Андрей. – Скажи спасибо, а то еще от голода бы мучились. Правда, Кир?

Он обернулся к Кириллу и осекся.

Тот отчего-то остановился и осоловело смотрел на собственные выставленные вперед руки, слегка шевелил пальцами.

– Эй, Кир, ты чё там увидел такое интересное? – окликнул его Андрей.

Но тот не отвечал, продолжая разглядывать собственные ладони с каким-то странным испуганным интересом.

– Кирилл! – Софья подошла к нему, потрясла за плечо. – Ты меня слышишь? Что с тобой?

Ее муж вздрогнул, помотал головой и уже осмысленно посмотрел на своих спутников.

– Тьфу, черт! Как будто провалился куда-то. – Бр-рр…

– Ты меня напугал, – качнула головой Софья. – Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Да вроде нет. – Кирилл осторожно задвигался, огляделся по сторонам. – А где мы? Куда это нас занесло?

– Ну, привет! – фыркнул Андрей. – У тебя что, память отшибло? Сам же нас сюда и завез, машину в реку отправил, а теперь: где мы? Эй, очнись!

– Да, да, я вспомнил уже, – кивнул Кирилл. – Говорю же, странное состояние какое-то…

– Это, наверно, оттого, что ты без воздуха долгое время был, пока мы тебя не вытащили. Кислородное голодание, так бывает, – объяснила Софья. – Когда вернемся, надо будет невропатологу показаться.

– Ладно, идти можешь, забывчивый ты наш? – спросил Андрей.

– Могу, могу, конечно. Нормально все, – отозвался Кирилл. – Двинули!

Они снова вернулись к дороге и пошли вдоль шоссе, по обочине.

Туман все так же висел над шоссе, стушевывая краски. Метров на сто вперед уже ничего не было видно – сплошная мглисто-серая пелена. Мимо еще дважды проносились машины, но ни одну из них остановить не удалось.

– Ходоки идут к Ленину, – продолжал хохмить Андрей. – У меня, по ходу, джемпер почти высох уже… Но в следующий раз, когда я с вами куда-нибудь соберусь, напомните мне надеть водолазный костюм.

– Все равно у тебя его нет, ты же свой в Египте в отеле забыл.

– А ты откуда знаешь? – вскинулся Кирилл.

– Что знаю? Про костюм? – переспросила Софья. – Не помню, Андрей рассказывал, кажется. Ты же рассказывал?

– Наверняка, – подтвердил Андрей. – Кому же мне еще жаловаться на свои несчастья, как не вам, друзья мои дорогие!

Некоторое время шли в молчании.

Вдруг Кирилл остановился и придержал Софью за плечо, приложив палец к губам. Андрей прошел еще немного вперед, оглянулся на друзей и тоже притормозил, прислушался.

Откуда-то слева, из тянувшегося вдоль дороги леса, доносились звуки – осторожные шаги, треск веток, словно кто-то пробирался сквозь чащобу. Еще минута – и на дорогу вышел парень, совсем молодой, лет двадцати, не больше, в военной форме старого образца.

– Ого! – усмехнулся Андрей. – Да ты, чувак, я смотрю, аутентичненько вырядился, даже пилотку нацепил. Вы что тут, Девятое мая празднуете раньше времени?

Парень затравленно оглянулся, смерил взглядом друзей и спросил вполголоса:

– Заречье далеко? В какой стороне? Я от своих отстал…

– Слушай, мы сами не местные, – объяснил Кирилл. – У тебя думали дорогу спросить. У вас тут что, военно-тактическая игра, да? Я читал в Интернете про такое: реконструкция сражений называется…

– А вы сами-то кто будете? – подозрительно прищурился парень. – Говорите по-нашему вроде, а только не понять ничего.

– А ты, я смотрю, в роль-то вжился, – рассмеялся Андрей. – Ну, ладно, хорош… Нам реально не до шуток уже. Будь человеком, помоги, а?

– Слушай, мы заблудились, – подступила к парню Софья. – Бродим здесь, бродим, никак к людям выйти не можем. Одного деда встретили, да и тот какой-то помешанный оказался. Мы его спрашиваем: как до деревни дойти? А он все твердит, что нам покаяться надо и помолиться всем вместе. Представляешь? – Она засмеялась.

– А вот все они такие, попы эти недобитые! – с неожиданной злостью отозвался парень. – У меня самого бабка… стыдно сказать, дура деревенская… притащила домой попа ряженого однажды. Мне пятнадцать тогда было, болел сильно, она его и привела меня спасать. Я ей говорю: «Ты совсем из ума выжила, бабуня? Не верю я в это мракобесие». А она не отступает, и дед этот толстопузый в рясе все свою икону в рожу мне сует. Ну, я взял – да и как харкну на нее. – Он рассмеялся, совсем по-мальчишески.

– Эт ты, брат, конечно, переборщил малость, – поежившись, сказал Андрей.

Софье история парня тоже не показалась забавной, но она решила свое мнение оставить при себе – все-таки им от него не моральная устойчивость нужна, а указание дороги.

– Ну да, ну да… – покивала она. – Так я вот, значит, тебе и рассказываю… Ехали мы из Москвы…

– Из Москвы? – вдруг настороженно прищурился парень. – Неужели прямо из самой Москвы досюда добрались?

– А что такого? – не поняла Софья. – Мы же на машине…

– У вас еще и машина своя? – отступил солдатик на несколько шагов. – Вот, значит, оно что. То-то я смотрю, и одежда на вас какая-то странная, и говорите непонятно… Так, значит, по какой дороге приехали-то?

– Да вот по этой, блин, по асфальтированной, – не выдержал Андрей. – Кончай уже тупить, покажи нам: где ваша база или что там у вас – пункт сбора? Вас же где-то встречали, наряжали, задание давали. Там связь должна быть…

Парень вдруг принялся пятиться назад, глядя на Андрея расширенными глазами, отступил обратно в лес и кинулся наутек.

– Эй, ты чего, чокнутый? – выкрикнул ему вслед Андрей.

– Плохо подготовились, я вас раскусил, – донеслось из лесу. – Чтоб вы сдохли, шпионы проклятые!

Снова воцарилась тишина.

– Этот, по-твоему, тоже из дурки сбежал? – спросила Софья. – Какой-то слишком большой в этих краях процент шизофреников на душу населения, нет?

– Да все очень просто, – устало объяснил Кирилл, опускаясь на поваленное дерево у обочины. – Они же к этим играм всерьез готовятся, я читал. Повернуты на том, чтобы все было как по правде. У них и разведывательные отряды есть, вполне могут забраться на вражескую территорию в нормальной одежде, типа под видом случайных прохожих, и все разузнать. Вот он нас и принял за агентов вражеского лагеря. Может, у них команды, скажем, из Москвы и из Питера. Вот он услышал, что мы из Москвы, и напрягся.

– Дебил, – буркнул Андрей. – Наверняка у него мобила была. Могли бы сейчас уже в Москву по-звонить.

Кирилл снял очки, протер запотевшие стекла.

Этот парень в старой военной форме, Андрей, шагающий взад-вперед по обочине, Софья, поворачивающая голову, чтобы волосы быстрее высохли на ветру…

Все вместе напомнило ему тот день, восемь лет назад.

Он увидел все так ярко, как будто все это происходило с ним прямо сейчас: пропыленный салон «пазика», продранный дерматин на спинках сидений, наклейку с голой бабой в кабине водителя…

Ощутил запах бензина, пыли, вонючих папирос, которые всю дорогу смолил шофер, и – тонкий, терпкий, кружащий голову аромат духов Софьи.

Однокурсники галдели, рассевшись по своим местам.

– Что за совок? С какой стати в наше просвещенное время студентов гонят на картошку?

– Может, ректор с этим фермером старые кореши – вот и помогает ему, чем может, поставляет бесплатную рабсилу.

– Угу, я и говорю: работорговец хренов!

– Да ладно, чё ты, бухать будем два дня, не просыхая. Может, баб местных подснимем – а чё, деревенские телочки, кровь с молоком!

Кирилл почувствовал, что краснеет, и перестал прислушиваться к разговору однокурсников.

Софья вертелась на сиденье рядом с ним, ее роскошные длинные волосы цвета черного дерева, отливающие на солнце медью, копной лежали в капюшоне ветровки. Каждое ее движение, прикосновение рукава джинсовки, пряди волос жаркой волной отзывались в теле Кирилла, кружили голову. Он весь был полон ею – ее присутствием, близостью, запахом, ее весело дрожащими черными зрачками, ярким смеющимся ртом, черными бровями, то сходящимися на переносице, то беззаботно взлетающими вверх…