Семейная тайна - Ольга Карпович

– Оу, ну, ясно, – скривился Макс. – Ладно, пап, сейчас позвоню Олегу, пусть приезжает закапывать меня в ближайшем лесу, как он грозился.

– Подожди! – вскрикнула Ася.

Накладные, накладные…

Это все утро вертелось в голове, и вдруг она вспомнила!

Девушка выбежала из комнаты, рванулась на террасу, порылась в сваленных кое-как на кушетке вещах и выудила рюкзак. Быстрым шагом, на ходу перерывая сумку, она вернулась в комнату и сунула отцу в руки стопку подмоченных и кое-как высушенных листков бумаги.

– Это ты потерял? Эти накладные?

Макс, не веря, перебирал листки, быстро шевелил губами, сверяя какие-то данные, дрожащими руками перевернул всю стопку, заглянул в конец, где стояли подписи и печати.

Наконец перевел взгляд на дочку:

– Откуда это у тебя?

– Оттуда, откуда и вся остальная твоя хрень, – отозвалась Ася. – Подобрала в аптеке, пока ты с «рыбой моей» в подсобке обжимался.

– Аська, господи, – он шагнул к ней, обхватил все еще нервно трясущимися руками. – Аська, доченька… Ты меня… ну, спасла, что ли.

– Да отстань ты, – неприязненно поморщилась она, отстраняясь от отцовских объятий.

– Что же ты раньше не говорила, что они у тебя?

– Что же ты раньше не говорил мне, что случилось, а только нудел, как все тебя обижают, и выдумывал, с кого бы стрясти денег?

– Как ты с отцом разговариваешь? – тут же взвилась Лидия Сергеевна.

Но Алексей Михайлович тут же ее осадил:

– Какой отец, так и разговаривает.

Отец смотрел на нее, и в глазах его было какое-то болезненное выражение. Потом он хмыкнул, криво усмехнулся и, сложив бумаги стопкой, наигранно весело произнес:

– Ладно, раз все у нас теперь пучком, пойду доложу Олегу, чтоб не трудился меня мочить.

Он быстро вышел из комнаты и пошел вверх по лестнице, ссутулив плечи.

От всего этого гомона у Аси разболелась голова.

Подобрав опустошенный от бумаг рюкзак, она вышла во двор.

В груди еще что-то тонко дрожало – слишком многое обрушилось на нее за одни сутки.

Ночь с Артемом, ссора, злые слезы разочарования, пришедший в себя дед, отец – жалкий и беспомощный, поджавший хвост…

Чувства свивались внутри тугим узлом, в них нужно было разобраться, распутать, осознать.

Ася сунула в рот сигарету и пошла к калитке – в доме все сейчас не в себе – орут, плачут, обнимаются, вряд ли кто из родственников пойдет во двор и запалит ее с сигаретой.

Еще не полдороге она заметила маячивший у калитки со стороны улицы вихрастый рыжий затылок.

Артем топтался у забора, пинал носком ботинка какую-то жестянку и нервно озирался на дом. Увидев Асю, он сначала потупился, смущенно дернув плечами, потом поднял голову и искоса смотрел, как она приближается.

– Привет! – холодно бросила она.

В голове все еще крутились его слова: «Я свободный человек – и никому ничего не должен, не хочу ничем себя связывать».

Надо же, явился! Это зачем, интересно?

Еще раз объяснить ей, как глупо с ее стороны привязываться к кому-то?

– Привет.

Брови его дернулись, смешно искривились губы.

– Слушай, я, кажется, ведь тебя уже предупреждал, – начал он.

– Неужели? И о чем же? – осведомилась Ася.

– О том, что я идиот, – просто сказал Артем. – И у меня язык без костей. Помнишь, в нашу первую встречу? Несу иногда черт знает что, сам не знаю, зачем…

Ася все еще хмурилась, но удержаться от улыбки становилось все трудней. Она приоткрыла калитку и выскользнула за забор, к Артему. Тот еще немного потоптался вокруг, а потом по-детски боднул ее лбом в плечо:

– Аська, не обижайся, ладно? Я фигню какую-то сморозил. Я не хочу быть всегда один. Без тебя – не хочу!

– А как же: «Я хочу быть свободным»? Это тоже фигня? – не удержалась Ася.

– Не-а, не фигня. Но я вот думаю: можно же быть свободным вместе, правда?

Он вскинул на нее зеленоватые искрящиеся солнечными искрами глаза.

Ася пожала плечами, пробормотала:

– По крайней мере, можно попробовать, – и обвила тонкими руками его шею.

Река как будто бы посвежела от ночного дождя. И зелень, омытая дождевыми каплями, искрила на ярком солнце.

Ася и Артем сидели на краю обрыва, болтая ногами над катившимися внизу прозрачными волнами.

Откуда-то прилетела стрекоза и застыла в воздухе, быстро-быстро трепеща тонкими голубоватыми крылышками…

– Значит, у тебя дома все наладилось? – спросил Артем. – Теперь все хорошо?

– Я не знаю, – задумчиво покачала головой Ася. – Они не то чтобы все разом прозрели и возлюбили друг друга… Все равно будут еще дуться, ругаться, выяснять отношения, подозревать, что все хотят их подставить. Просто я поняла… Ну, что я все равно никогда не смогу всех их бросить. Какими бы они ни были… Я не знаю, что такое семья, – камень на твоей шее или источник силы и поддержки? Я правда не знаю. Может, я поступаю глупо, но по-другому не могу. Вот. И, наверно, так ведь не бывает, чтобы совсем все было хорошо?

– У нас будет! – убежденно сказал Артем. – Все проблемы, знаешь ли, от глупости. А мы с тобой дурить не будем… я буду очень стараться.

И он улыбнулся.

– Мне иногда кажется, что люди просто забывают, что на самом деле они хорошие, умные, честные. За-игрываются – а потом уже ничего не поправить, – задумчиво произнесла Ася.

– Мы-то ведь не забудем? – толкнул ее плечом – Артем.

– На память пока не жалуюсь, – рассмеялась Ася.

– Ну вот, значит, все у нас будет хорошо. Так бывает, вот честное слово! Хочешь, поспорим на что – угодно?

– Не хочу, – помотала головой Ася. – Не хочу спорить. Пусть будет! Пусть просто будет.

Она откинулась назад и привалилась спиной к Артемову плечу. Он обхватил ее руками за талию и уткнулся носом в затылок. Его горячее дыхание щекотало ей шею…

Внизу на реке показалась лодка. По ее голубому облупленному боку плясал солнечный зайчик. На веслах сидел сменщик Артема Мишка. Увидев Асю и Артема, он помахал им рукой и погреб дальше.

От сосен одуряюще пахло нагретой солнцем – смолой.

Ася прикрыла глаза, чувствуя, как по векам – скользят горячие лучи.

Впереди – еще целое лето.

И все будет хорошо.

Другой берег

Повесть

Мохнатые хлопья тумана плыли над дорогой, цепляясь за ветки.

Мглистое предрассветное небо, казалось, набухло непролившейся влагой. Новенький серебристый джип «Фольксваген», почти неразличимый в сырой мгле, шел по шоссе ровно и уверенно, высвечивая подслеповатыми фарами путь.

Слева мелькнула сбегавшая с пригорка небольшая деревня – приземистые, ушедшие в землю дома, нехитрые огородики, золотой крест над церквушкой.

Затем по обеим сторонам дороги потянулся лес. Сумрачно темнели лохматые елки, деревья тянули к небу красноватые голые ветви. Из-под колес взметнулся полиэтиленовый пакет и затанцевал по асфальту…

В автомобиле находилось трое: двое мужчин и женщина, все примерно одного возраста – лет двадцати – пяти.

В салоне было тепло и сонно.

Андрей дремал, развалившись на заднем сиденье. Софья, зевая, скрутила в узел длинные темные волосы, покосилась на мужа. Кирилл, казалось, весь сосредоточился на дороге: губы сжаты, подбородок отяжелел, глаза за стеклами дорогих очков прищурены.

– Чего ты так гонишь? Мы что, опаздываем? – лениво спросила Софья.

Андрей зашевелился на заднем сиденье:

– А сколько времени? Мне к двум надо быть на – месте…

– Успеем, – уверенно бросил Кирилл, даже не взглянув на часы.

– До обеда мы сто раз доедем, торопиться некуда, – пожала плечами Софья.

– Это точно, в морге подождут, – хохотнул Андрей.

– Заткнись, а? – раздраженно буркнул Кирилл. – Дошутишься…

– Послушай, если ты устал, давай я сяду за руль, – предложила Софья.

Дорога повернула вправо, лес поредел, и впереди показалась речка. Она протекала внизу, в глубоком овраге, сейчас плотно затянутом блеклым туманом. Над речкой тяжело громоздился бетонный мост.

Софья лениво прикрыла глаза, снова зевнула и вдруг почувствовала, что машина вильнула куда-то влево. Под колесами задребезжали мелкие камни, что-то звонко ударилось о ветровое стекло. Дернувшись от толчка, она открыла глаза и вскрикнула – дорога, словно живая, выдиралась из-под колес, и прямо в лицо им неслось серое бетонное ограждение моста!

Кирилл безуспешно пытался справиться с управлением автомобиля.

– Мы разобьемся! – закричала Софья.

– Руль, руль держи, мать твою! – орал с заднего сиденья Андрей и рвался вперед, перехватить руль из рук Кирилла. – Забирай влево!

– Это все! Все! Конец! Я не могу больше! – отчетливо выкрикнул Кирилл, выпуская рвавшийся из рук руль.