Кровавые узы - Кей Хупер

— Эй, она в порядке?

Мужчина повернулся, и проговорил:

— Ей нужно поспать. У вас нет лишней кровати?

Эллин Кинг посмотрела на это почти ничего не выражающее красивое лицо и мимолетно подумала: «Второй раз я вижу подобный взгляд. Вау. Интересно, а она знает?»

Затем она отбросила посторонние мысли и ответила:

— Да. Да, конечно же. Следуйте за мной.

И пошла вперед, указывая дорогу.

1. «Эта прекрасная жизнь» — фильм 1946 года, экранизация произведения Филипа Ван Дорена Стерна «Величайший подарок». Джордж Бэйли, житель небольшого городка, настолько расстроен бесчисленными проблемами и долгом перед местным банкиром, что подумывает о самоубийстве в канун Рождества. И вот Джордж готовится прыгнуть с моста, но вместо этого спасает своего ангела-хранителя, который явился получить свои крылья. Клэренс показывает ему, как плохо бы стало в Бедфорд Фоллз без него и его добрых поступков. Наполненный радостью, Джордж идет домой к своей любящей семье и друзьям, с которыми забывает обо всех заботах, а жители городка помогают ему деньгами — несут у кого сколько есть.

2. Раскладное кресло есть картинка

Глава 12

Серинед.

Наоми Уэлбурн намеревалась стать ведущей основной программы новостей, и собиралась добиться этого прежде, чем ей исполнится тридцать пять. Таким образом, у нее было еще десять лет, чтобы добиться желаемого, три из которых она провела на маленькой телестанции в Теннесси. Там благодаря приятной внешности и светлым волосам, Наоми попала в эфир, но она всего лишь весело щебетала о погоде.

Наоми была достойна большего и знала об этом. Она устала, что ее выпускают в эфир в качестве девушки в короткой юбке, рассказывающей о погоде. Или, чтобы заполнить шестидесятисекундный пробел, если в тот день программа испытывала нехватку серьезных новостей. Наоми надоело, что вместо настоящих новостей ей достаются глупые истории, которые глава станции радостно называл «историями для массового зрителя, необходимые станции».

— Люди перестанут смотреть, если мы будем пичкать их лишь депрессивной информацией, Наоми.

Истории для массового зрителя. Миленькие, сладенькие сюжеты о маленьких детях, героических собаках и людях, которым уже за сотню лет. Она посетила столько дней рождений, что подозревала — конфетти навечно запутались в ее волосах. И если она увидит еще хоть одну шавку, которую награждают медалью за то, что она загавкала, почуяв запах дыма или научилась включать свет, потому как хозяин не способен на это, она позаимствует оружие у одного из полицейских и застрелится.

Она была сыта по горло.

Наоми как раз работала над окончательным вариантом своего заявления об увольнении, когда все приемники, настроенные на частоты экстренных служб будто взбесились. Полиция, пожарные, скорые, аварийные бригады электрической компании — получили вызов в Серинед. Взрыв неизвестного происхождения… один полицейский мертв… как минимум один федеральный агент серьезно ранен… один пострадавший среди гражданских… на свободе снайпер …

Наоми обвела взглядом практически пустой отдел новостей и счастливо осознала, что судьба решила вознаградить ее за терпение — в ее руки плыла история, которая сделает ей карьеру.

Но когда Наоми попыталась получить это назначение, стало очевидно — редактор сомневается, что ей можно поручить такое серьезное дело. Это было обидно. Однако других репортеров не было, и оказалось, что Наоми — это все, что у него есть, на данный момент. Неохотно он отправил ее и оператора в Серинед.

— Постарайтесь отснять хоть что-нибудь и взять интервью у очевидцев, а может и у копа, если, конечно, они захотят поговорить с вами. И помни, Наоми, мы не можем конкурировать с оборудованием кабельных каналов, поэтому не выпендривайся. Только получи материал, не мешайся и не наступай никому на ноги. Поняла?

— Конечно, Кит.

— Скажи, что ты все поняла.

— Я поняла, Кит, хорошо? Тебе не стоит ни о чем беспокоиться.

О, она все прекрасно понимала. Наоми осознавала, что это ее шанс, и она уж точно им воспользуется.

Именно по этой причине Наоми, несмотря на постоянные жалобы оператора, упрямо оставалась во все уменьшающейся группе репортеров за желтой лентой, еще долго после основных событий. По крайней мере, событий, которые могли бы дать хорошую картинку для телевидения. И еще долго после того, как помощник шерифа с бесстрастным лицом вежливо, но сухо попросил их: «Пожалуйста, держитесь в стороне».

Приближался рассвет, и с расчисткой было почти покончено.

Черт побери, у меня нет ничего для утренней программы новостей.

Тело молодого помощника шерифа унесли, предположительно для вскрытия, хотя Наоми искренне не понимала, зачем им это понадобилось. Каждый знал, что бедного паренька застрелили единственной пулей, выпущенной в тот день снайпером. Единственной пулей, которая также серьезно ранила федерального агента.

Правда, никто из полицейских этого не подтвердил.

Обломки взорванного внедорожника погрузили на эвакуатор и увезли, как сообщили, в гараж управления шерифа. Хотя сама она это пропустила, пытаясь уговорить невольного свидетеля сказать что-нибудь на камеру.

Черт.

Разбитое стекло вымели с Главной улицы, другой мусор, состоящий из осколков дерева, кирпича, бетона и искореженного металла, также собрали и вывезли. И множество людей работало большую часть ночи, чтобы заколотить разбитые окна в радиусе взрыва. Одна за другой отбыли пожарные машины и несколько машин скорой помощи из соседних округов.

Черный фургон с надписью «Подразделение по разминированию» — за интервью с сотрудниками этого отдела перед камерой, Наоми отдала бы свои лучшие туфли и вероятно даже продала бы душу — уехал еще раньше. Хотя другой более крупный фургон — она предположила, что это своего рода мобильный командный центр — продолжал стоять на улице напротив управления шерифа.

Сзади и спереди фургона стояли вооруженные мужчины в бронежилетах. Они были в полной боевой готовности и даже не пытались выглядеть непринужденно. Агенты и помощники всю ночь продолжали входить и выходить из фургона. Но большие прожектора были размещены так, чтобы ни одна новостная команда не смогла бы заполучить четкий снимок фургона.

Все это делало невозможным отснять хороший материал, а все остальное было чертовски скучно. Даже команды по восстановлению электричества спокойно и методично — с минимумом искр — восстановили энергоподачу практически по всей Главной улице где-то сразу после полночи, а теперь ремонтировали взорвавшиеся трансформаторы.

И ни один из многочисленных агентов ФБР, склоняющихся в ночи, не кинул даже мимолетного взгляда в сторону прессы, не важно, как громко они выкрикивали вопросы.

— Брось, — сухо посоветовал Роб — ее оператор. — Нам следует пойти немного поспать. Они ни черта не скажут. Под запись или нет. Помощники держат языки за зубами, а федералы не так глупы.

— Рано или поздно они вынуждены будут поговорить с нами, — заспорила Наоми.

— Нет, ты не права. Они позволят выступить шерифу, потому что это его город. А правда в том, что они ни черта нам не скажут пока не будут к этому готовы. И если причиной этого взрыва послужила бомба…

— Ты знаешь, что именно так и было.

— Я знаю, что так думают свидетели, но полицейские этого не подтвердили. А если дело в бомбе, можешь быть уверена, пройдут дни — если это вообще когда-нибудь случится — прежде чем чиновники выступят с официальным заявлением. Со всем этим террористическим дерьмом, которое происходит в мире, люди слышат слово «бомба» и начинают паниковать. Никто не хочет вызвать панику, особенно в маленьком, милом городке, который зависит от туристов, по крайней мере, частично.

Наоми перестала слушать сразу после того, как он упомянул о днях, которые пройдут, прежде чем подтвердят наличие бомбы. У нее не было этих дней. Ей и так повезло, что Кит до сих пор не послал сюда другого репортера и не отозвал ее. А если бомба действительно была, он скорей всего именно так и поступит.

Конечно, если только ей не удастся заполучить на камеру что-то действительно первоклассное.

— О чем бы ты ни думала, — проговорил Роб, — пожалуйста, выкинь это из своей белокурой головки. Я бы хотел дожить до почтенного возраста и выйти на пенсию с золотыми часами или чем-то подобным в подарок.

Наоми сладенько ему улыбнулась.

— Ты просто держи камеру наготове и, ради Бога, настрой резкость.

— Эй, Барби, делай свою работу, а я буду делать свою.

— О, я сделаю свою работу. Закрой рот и следуй за мной.

Роб последовал за Наоми, когда она зашагала по направлению к зданию на противоположной стороне Главной улицы. Но не закрыл рот, пока не пробормотал: