Медиум - Николай Буянов

Он наконец добился своего: его приняли в ученики. Он ходил за ламой, словно собачонка, ловя каждое слово. За садом и конюшнями смотрели другие; он занял подобающее место в школе… Но настоящим магом так и не стал. Даже старшим учеником, как мечталось.

– Почему?

Таши-Галла вдруг рассмеялся.

– Есть пословица: бодливой корове Бог рог не дает. Магия ведь не принадлежит магу, как какой-нибудь инструмент, вроде меча. Наоборот, он становится её служителем, жрецом… Он может превратиться в раба, если не имеет достаточно ума и воли. А Кьюнг-Ца… Он не хотел служить. Его снедало одно стремление: повелевать. Получать, ничего не отдавая взамен. Он был обречен. Шар отторг его.

– Шар? – удивился Чонг.

Таши-Галла выглядел смущенным. Он проговорился.

(Ощущение было странным. Таши-Галла – двадцатипятилетний ученик, приближенный к Великому магу, даже не догадывался о той особенности дома, где жил вот уже двенадцатую весну. И сколько здесь хранится ещё загадок и тайн – не счесть.

Он спускался по каменным ступеням мрачной винтовой лестницы все глубже и глубже и удивлялся про себя: оказывается, подземная часть дома во много раз превосходила по размерам наружную, словно ледяной айсберг. Лестница была погружена в темноту – ни единого факела не торчало из стен, но Таши-Галла видел и так: за годы тренировок у него выработалось внутреннее зрение. Он мог различать предметы даже сквозь стены, правда с трудом, но здешние, он это почувствовал, были покрыты каким-то составом, делавшим их непроницаемыми. Впереди шел лама Юнгтун Шераб, одетый в длинный черный балахон.

Вскоре Таши-Галла сообразил, что вокруг стало светлее. Свет проникал непонятно откуда: ни в стенах, ни в потолке не было видно, ни единой щели. Впереди показалась дверь, обитая медным листом. Маг не успел коснуться её, как она бесшумно отворилась, и они прошли через странную комнату с высоким потолком. Вдоль стен полукругом стояли деревянные, искусно выполненные фигуры людей в полный рост. Таши-Галла невольно задержал на них взгляд. Сначала Он принял их было за богов свастики, но тут же понял, что ошибся. Фигуры изображали воинов в полном боевом облачении. Бронзовые шлемы покрывали головы, деревянные неподвижные руки сжимали вполне настоящие копья, мечи, алебарды…

Таши-Галла остановился у одного из них. Деревянная статуя была диким, непонятным образом обезображена. Лицо невозможно было разобрать: оно было превращено в труху. Правая рука, некогда воздетая над головой и сжимавшая оружие, отсутствовала, отсеченная по локоть. Круглый щит, скрепленный толстыми медными пластинами, был расколот надвое страшным ударом. Ученику было достаточно взгляда, чтобы понять: этот удар был нанесен не мечом и не алебардой.

– Идем, – услышал он голос.

Юнгтун Шераб подошел к стене, прошептал несколько слов на чанг-коре, древнем северном наречии, и монолитная с виду стена легко отъехала в сторону… Таши-Галла невольно заслонил глаза ладонью. Свет, яркий, будто солнце спустилось на землю, брызнул во все стороны, и посреди следующей комнаты, круглой и совершенно пустой, Таши-Галла увидел Шар.

Юнгтун Шераб смотрел на странный предмет благоговейно, точно на снизошедшее божество.

– Много лет назад мой прадед нашел его высоко в горах, – Медленно проговорил маг. – Его оставили могущественные боги, которые когда-то там обитали.

Таши-Галла обошел Шар вокруг. Ему почему-то очень захотелось дотронуться до него, но он поборол искушение.

– А я думал, что довольно хорошо изучил бонский Канджур, – сказал он. – Но я и не подозревал…

– Что ты не подозревал?

– Гм… Я просто не встречал упоминания об этом Шаре. А ведь в Священной Книге сказано о всех богах.

– Не о всех. Только о тех, кто имеет отношение к Бон-по. А этот Шар – что-то совершенно другое.

– Но вы поклоняетесь ему.

– Да. Потому что я тоже не имею отношения к Бон-по. Как и мы все. И ты в том числе.

Юнгтун Шераб, не отрываясь и не мигая, смотрел внутрь Шара, и тот, казалось, отвечал ему незримым током мыслей.

– Мой прадед был одним из Десяти Верховных Лам. Ему не было равных в Черном учении. Но Шар… Он перевернул всю его жизнь. Они сразу потянулись друг к другу. Видишь, как Шар пульсирует, будто дышит? Он делает так, когда ощущает рядом того, кого может принять. Прадеда он принял в одно мгновение – и подарил ему могущество… Ему открылась вдруг истина: служить надо подлинной силе – той, которой обладает Темная сторона. И единственный источник её на Земле – не боги свастики, не Небесный Отец и король Гесер… Это все лишь средство для управления сумасшедшей толпой.

– Значит, вы обманывали меня, учитель, – тихо проговорил Таши-Галла. – Вы не Бон-по. Вообще-то я давно это подозревал.

– Да? – с интересом спросил маг. – И что тебя натолкнуло на эту мысль?

– Не знаю. Ничего конкретно, но… Я не чувствовал в вас настоящей веры. Вы не верили – и в то же время были подвержены какой-то очень сильной страсти. Однако я не мог определить её источник.

– Ну что ж, – спокойно сказал Маг. – Это ещё раз доказывает, что я не ошибался в тебе.)

– И вы стали служить Шару? – робко спросил Чонг.

Таши-Галла вздохнул.

– Я говорил тебе, мальчик. Зло очень притягательно. Оно гораздо ярче и разнообразнее, чем Добро. Иначе оно просто не могло бы существовать. Иногда оно принимает самые неожиданные формы.

– А Шар – он был порождением Зла?

Учитель с сомнением покачал головой.

– Не думаю. Мне кажется, он был лишь инструментом. А уж несет ли он в себе. Зло или Добро, зависит от рук, в которые он попадает. А что касается Юнгтуна Шераба… Я давно подозревал, что его собственная сила была ограниченна. Он обладал гениальным умом, хитростью и огромным честолюбием. И все же он был слаб… И мучительно искал источник, откуда мог бы черпать силы. Но это только мои догадки. На ставник был скрытным человеком. Даже решив сделать меня своим преемником, от все равно не открыл мне всей правды.

– Но ведь вы ушли от него.

– Ушел, – подтвердил Таши-Галла. – Хотя и не сразу. Я пробыл в его доме ещё два года. Но чем больше я там находился и чем больше общался с Шаром, тем крепче становилась моя уверенность, что путь выбран неправильно. Шар засасывал меня. Еще чуть-чуть, и я перестал бы владеть собой. Мне отдавали бы приказы – и я бы выполнял их, не задумываясь.

Иногда Юнгтун Шераб меня восхищал. Как бы это тебе объяснить… Восхищал своей чистотой. Он был порождением Черных сил, плоть от плоти их, и отдавал им себя без остатка. В нем не было полутонов. В любом человеке существует рядом темное и светлое – инь и ян. В моем наставнике светлое начало было искоренено. Наверное, поэтому он и не стал Бон-по.

– Как это? – удивился Чонг, для которого Черная религия была воплощением зла.

– Я думаю, он втайне презирал Бон – за уход от постулатов Черной веры. Некоторые школы буддизма, например Са-скья, имеют много общего с реформированной Бон… Это Юнгтуна Шераба не устраивало. Он хотел идти дальше. Туда, где нет ничего, кроме мрака/ Чонг поежился, будто от холода.

– Страшно, Ничего, кроме мрака… Даже думать об этом не хочется!

Под вечер на землю стал медленно опускаться снег. Большие белые хлопья мягко стелились под копыта лошади, падали ей на морду, и тогда она потешно мотала головой и возмущенно фыркала. Лошадь была белой масти, что считалось на Тибете добрым знаком, лохматая, длинногривая и низкорослая. Такие животные, не в пример длинноногим арабским скакунам, очень ценны были в дальней дороге: они неприхотливы и выносливы, а маленький рост и широкие копыта позволяют не скользить и не падать на ледяном насте.

Всадник сидел, нахохлившись, спрятав голову под капюшон серого дорожного плаща, отороченного лисьим мехом. Руки его едва касались поводий: лошадь будто сама знала дорогу. Целые шапки снега выросли у него на плечах и в складках одежды, но всадник этого не замечал.

Он встрепенулся только тогда, когда впереди, на вершине пологого холма, показались очертания храма Пяти Хрустальных Колонн. Храм был Построен в китайском стиле. Резные колонны (правда деревянные, а не хрустальные) поддерживали широкие створы ворот, к которым вели пологие каменные ступени. Лошадь легко преодолела подъем. Седок, не слезая с нее, потянул за массивное бронзовое кольцо и дважды ударил в ворота. Некоторое время все было тихо. Потом послышался приближающийся хруст снега под ногами, и ворота открылись.

– Да пребудет с нами Всемилостивый Будда, – поклонился путник. – Непогода застала меня в дороге. Могу ли я найти здесь приют на ночь?

– Мы рады помочь любому, кто постучится в ворота нашей обители, – ответил монах. – Только хочу предупредить, что условия, которыми мы располагаем, весьма скромны…

– Ничего, я неприхотлив.

Всадник каким-то странным образом спрыгнул с седла. Монаху показалось, что он просто перетек на землю, как густое молоко из опрокинутого кувшина. И передвигался незнакомец весьма странно, так, будто под дорожным плащом крался громадный грациозный хищник – тигр или барс. «Уж не зря ли я его впустил?» – мелькнуло в голове у монаха, но он тут же устыдился своих мыслей. Впрочем, он вскоре забыл об этом – как только лошадь незнакомца была отведена в стойло и накормлена, а её хозяин получил в распоряжение келью в надворных постройках и еду – не ту, скромную, что употребляли монахи, а обычную для живущих в миру, специально припасенную для таких случаев.