Аргумент весомей пули - Павел Николаевич Корнев

идём. Солнце жарит, ветер несёт пыль, форма под кирасой промокла от пота. Катились крупные солёные капли и по щекам. Приходилось то и дело прикладываться к фляжке, и если я и Огнич пили остывший и потому неприятно-горьковатый отвар, то Хомут и Край прихлёбывали заморский светлый эль.

Но две версты — это и вправду немного, развезти на жаре от выпитого командира десятка и его подручного не успело. Несколько раз нам встречались конные разъезды, затем пришлось пропустить встречную вагонетку, в движение которую приводили качавшие рычаги мертвецы, а потом деревья расступились и нам открылась широченная прореха в джунглях. Посреди той возвышался деревянный острог с глядевшими во все стороны бойницами. Рельсы опоясывали его широким кольцом, хватало и палаток, шатров, сараев, бараков и прочих хозяйственных построек. На запасном пути стоял паровоз.

Сразу за тендером с углём был прицеплен вагон с бронированными бортами и несколькими узенькими оконцами; судя по железному ограждению крыши, стрелки могли размещаться и там. Ещё два вагона были самыми обычными: один предназначался для перевозки пассажиров, а другой с глухими дощатыми бортами был товарным.

— Во дела! Со всем комфортом покатим! — улыбнулся Край. — Первым классом!

— Да прям! — не согласился с подручным Хомут и, конечно же, оказался прав: с комфортом в Тегос отправились чиновного вида людишки, купчишки, тайнознатцы и офицеры. Их разместили в пассажирском вагоне, а нас запихнули в последний, забитый какими-то ящиками. Ещё и провели по проездным документам охранниками.

Но и поручик Чеслав с тайнознатцами тоже, как я понял, отправлялись в Тегос отнюдь не просто так. По крайней мере, первым делом они самым тщательным образом осмотрели пломбы на привезённых из острога деревянных ящичках, а затем взвесили их и самолично погрузили в бронированный вагон. В нём и остались.

К ним присоединился полный десяток стрельцов железнодорожной стражи, дальше раздался протяжный паровозный гудок, и мы тронулись в путь.

— Это чего ж они такое везут? — озадаченно протянул Огнич.

Хомут лишь усмехнулся в ответ.

— Не знаю и тебе в эти дела лезть не советую.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — согласился с командиром Край. — Я даже не хочу знать, что мы сами охраняем.

И вот тут я с парочкой бывалых пластунов был целиком и полностью согласен. Мало того, что в бронированный вагон полдюжины тайнознатцев и десяток стрельцов набились, там же ещё было установлено никак не меньше четырёх картечниц, да и сталь на борта пошла не обычная, а зачарованная. В такой крепости на колёсах целую осаду выдержать можно. Точно груз не простой.

Огнич первым начал снимать кирасу, младший урядник хмуро глянул на него, но лишь махнул рукой, и последовал примеру фургонщика. Я тоже избавился от доспеха, уселся на пол и откинулся спиной на борт, упёрся подошвой в ящик, нижний в штабеле. Вздохнул, почесал левую щёку и достал костяной шарик, который счёл зачатком небесной жемчужины. Пригляделся к нему и задумался, не стоит ли использовать прямо сейчас, но сразу от этой своей идеи отказался.

А ну как скрутит почище, чем при прожиге исходящего меридиана? Совладать с искажениями духа — совладаю, в этом особо даже не сомневался, только груз в бронированном вагоне и вправду непростой, а ну как лихие людишки ради него состав под откос пустят?

Впрочем, мне бы и не дали посидеть в тишине и спокойствии. Хомут почти сразу достал из ранца колоду замусоленных карт.

— Перекинемся? — предложил он.

Огнич решительно помотал головой.

— Не! Без меня.

— А чего так? — удивился младший урядник. — Ты ж при деньгах! Гривенник за взятку — много разве? Чай, не обеднеешь.

— Ехать долго, — кивнул его подручный. — Утомимся в край!

— Мне деньги для прожига оправы нужны! — отрезал фургонщик. — Если на пару ступеней возвышения не поднимусь, Седмень с потрохами сожрёт.

— Он может! — рассмеялся Хомут и выжидающе глянул на меня: — Ну а ты, Боярин?

Огнич едва заметно покачал головой, но я лишь уточнил:

— Гривенник взятка? — Дождался утвердительного кивка и махнул рукой. — Пойдёт!

Хомут тут же сунул мне колоду.

— Сдавай тогда!

Карты были мятые и засаленные, хватало на них и заломов, я не слишком уверенно, зато крайне тщательно перетасовал колоду и раскидал на троих. Играл осторожно и ставок не повышал даже с хорошим раскладом на руках, но всё равно за первый десяток партий выиграл без малого три целковых.

— Да ты фартовый! — рассмеялся Хомут. — Давай, чтоб не пачкаться, по полтине за ставку зарядим?

Огнич вздохнул, я рассмеялся.

— Шутишь, командир? Кто ж краплёными картами на серьёзные деньги играет? — Я большим пальцем сдвинул колоду, перехватил верхнюю часть указательным и средним, переправил её вниз и всё так же одной рукой взялся переворачивать и скидывать на пол карты, заранее их объявляя. — Дама треф, пиковая десятка, бубновая семёрка, червовый валет. Червовая же восьмёрка… А, чёрт! Запамятовал! Бубновая! Ну да не суть!

Разумеется, я ещё не успел полностью запомнить все заломы, пятна и потёртости на рубашках, но хватило и этого. Хомут и Край переглянулись, и младший урядник зло протянул:

— Нехорошо, Боярин, людям голову морочить!

— В край обнаглел! — согласился с ним бывший каторжанин.

— Да бросьте! — усмехнулся я, выбрал из кучки серебра свои монеты, остальные отодвинул от себя. — Хоть развеялись. А чужое мне без надобности, забирайте!

— Проигрыш есть проигрыш, — покачал головой Хомут, а вот Край сомневаться не стал и принялся делить возвращённые мной монеты.

— Какой там проигрыш ещё! — проворчал он. — Он тебя сразу раскусил.

— Ловок, да! — признал младший урядник.

— Хомут, ты ведь из южноморских ухарей? — закинул я удочку.

— Я⁈ — округлил глаза командир десятка. — Да ты что! Это Край у нас из ухарей, погляди только на его рожу — клейма ставить негде!

Бывший каторжанин расплылся в широченной улыбке, но я мотнул головой.

— Не-а! Он даже не из городских. Либо браконьер, либо из тех лихих людишек, что на большой дороге разбоем промышляют. А вот ты — ухарь. И говор у тебя южноморский.

— Тебе-то что с того? — не стал отнекиваться Хомут.

— Ухарей бывших не бывает. Ты людей знаешь, люди знают тебя, а мне бы одного человечка в Южноморске сыскать…

Хомут насмешливо фыркнул.

— Южноморск большой город.

— Где все друг друга