Способ побега - Екатерина Федорова

Тело с глухим стуком приземлилось на каменную мостовую. Тимофей дрыгнулся всем телом, возвращая руку на карниз. И торопливо оглядел помещение за окном, открывшееся его взгляду.

Скорее всего, это была каптерка, сиречь бытовое помещение для стражников. Несколько лежанок вдоль стен, в углу поставец, утыканный копьями и еще каким-то оружием, чей внешний вид и предназначение Тимофею были совершенно незнакомы. В центре стоял стол, уставленный кувшинами и чашами. Каптерка как каптерка — только с небольшой поправкой на местный антураж. В российской, без сомнения, вместо кувшинов и чаш стояли бы бутылки и граненые стаканы.

В помещении никого не оказалось. Сэнсэй подтянулся и втащил себя на крышу.

Леха уже стоял рядом на корточках, заглядывая ему в лицо:

— Ну, как там?

Узники толпились за спиной Лехи, молчащие и слегка перепуганные. И все глядели на него.

Тимофей вздохнул, повернулся и сел, подтянув поближе противно занывшую распухшую ногу.

— Объяснять некогда. Там внизу, под карнизом, есть помещение, я переберусь туда. В обе стороны тянутся еще окна, но они не освещены. А вы начинайте уходить. Леха, проследи и организуй. Всем есть куда идти?

Ближайший из узников выдохнул:

— Гостиница Гондолы. Там можно укрыться, она под патронажем магов-пространственников. Кроме того, на улицах города нас уже не имеют права арестовывать. Закон гласит: прошел ворота — и маги-оружейники над тобой не властны…

Тимофей поморщился от приступов усиливающейся боли, самовнушение не действует долго, теперь ему будет становиться все хуже. И постарался произнести мужественным тоном (будущее представлялось туманным и темным из-за начинающейся гангрены, так что пусть хоть запомнят героем):

— На этом мы расстаемся. Раз на улицах вам ничего не угрожает — значит, мои обязательства перед вами выполнены.

И тут его немало удивил почтенный Чарача, который вдруг выступил вперед и заявил:

— За наши деньги вы могли бы и сопроводить нас до гостиницы…

И встал в позу, делавшую честь любому Нерону, — с капризно выставленной вперед ножкой и заложенными за спину руками.

Пока Тимофей размышлял, что бы сказать отставному самодержцу, вмешался Лexa:

— Типа сам доберешься, не маленький! А ну топай, не то сейчас конкретно получишь…

И Лexa продемонстрировал самый неопровержимый довод своей культурной прослойки — туго сжатый кулак, поднесенный к носу свинорылого.

Чарача внял предупреждению и в ускоренном темпе отступил назад.

Тимофей напомнил всей застывшей честной компании:

— Мне пора вниз. А то вдруг кто появится и тоже выглянет в окошко.

Продолжения сцены он уже не видел, потому что соскользнул с карниза, целясь ногами в раскрытое окно и довольно неудачно приземлился на пол комнаты. Первые несколько секунд Тимофей был способен только втягивать со свистом воздух сквозь зубы. Затем он кое-как поднялся и побрел к дверям каптерки, прихрамывая и подволакивая распухшую ногу. Боль дергающими разрядами пронзала все тело, начинаясь в кончиках пальцев больной конечности и кончаясь под черепной коробкой.

Мимо окна начали со вскриками и громким шумом проноситься тела узников. Впрочем, когда тела, а когда и туши — некоторые из сокамерников размеры имели весьма внушительные, несмотря на всю скудность местного рациона…

И тут их везению пришел конец. Отступление узников как-то замедлилось — он слышал, как на крыше Леха далеко не нежным голосом уговаривает кого-то из узников не бояться высоты. И в тот же самый момент дверь, у которой он сторожил, скрипнула и начала открываться.

Не было времени бежать к окну и шикать на Леху. Да и нога не позволяла перемещаться так свободно, как ему бы хотелось. Оставалось уповать на то, что за окном тюрьмы простиралась обычная городская улица. Так что вряд ли входящие или входящий сразу же подумают о побеге. Для начала они должны проверить — а не буянят ли это за тюремными окнами обычные городские обыватели. И только потом поднимать тревогу.

Дверь открывалась в комнату. Тренер по тюк-до чуть-чуть отодвинулся, чтобы его не было видно в щель между створкой и косяком. Из-за шума за окном Тимофей не расслышал, сколько людей двигалось по коридору. А потому решил, что будет лучше дать всем войти в комнату и только потом пытаться нападать.

Их было трое, и вошли они в комнату стремительным шагом. И тут же двинулись к окну, из которого продолжал доноситься хоть и приглушенный, но все же достаточно хорошо различимый разъяренный бас Лехи. Среди вошедших не было ни одного мага-оружейника. Все-таки удача еще не оставила его.

Тимофей толкнул дверь, которую вошедшие не стали закрывать. И двинулся следом за последним, стараясь не шуметь.

Придется полагаться только на руки. Одна-единственная здоровая нога нужна для опоры — поэтому удары ногами исключались.

Он настиг последнего из вошедших у стола, при этом неловко задев бедром за столешницу — нога вновь подвела. «Мельница на горе». Тимофей почти без замаха хлопнул намеченную жертву кулаками по обе стороны шеи — и задержал кулаки, долю секунды подержав шею человека в зажиме. Затем отбросил обмякшее тело в сторону.

Двое шедших впереди уже почти достигли окна. Но, заслышав шум за спиной, тут же потеряли интерес к тому, что творилось за ним, и начали оборачиваться. Тимофей сделал широкий шаг, припав на отозвавшуюся болью загноившуюся ногу.

Тот, кто обернулся первым, при виде его сорвал с пояса кинжал, блеснувший в глаза Тимофею странным серебристо-вишневым светом.

И едва Тимофей увидел это вишневое сияние, у него моментально возникло стойкое ощущение скользкости пола, по которому он ступал. Магические штучки. Он не знал, чем этот кинжал грозит, да и знать не хотел. Сзади находился стол, на котором, как помнилось Тимофею, был кувшин.

Человек с кинжалом начал наступать на него. Второй открыл рот и громко закричал.

Рука наконец нащупала кувшин — и сэнсэй метнул его в голову кричавшего. Бросок вышел удачным. Крик прекратился, стражник, облаченный по местной моде в разноцветный камзол, начал заваливаться назад. Удача.

Теперь перед нйм оставался только один противник — но зато вооруженный неизвестным оружием. Тихая до этого тюрьма начала просыпаться. Тимофей слышал отдаленный гул топочущих ног. Хорошо хоть, те, кто остался на крыше, притихли…

Резвых отступил, обходя по кругу стол, швыряя в противника чаши и целясь при этом в кинжал. Человек, одетый попышнее и побогаче своих спутников, не уклонялся от его бросков. Чаши, коснувшиеся лезвия кинжала, с тонким хрустальным звуком разлетались на мелкие кусочки.

Значит, примерно то же самое произойдет с ним, если он соприкоснется с этим лезвием.

Чаши кончились. Тимофей сделал обманное движение, ухватил стоящий рядом стул за спинку и швырнул. Стул, достигнув противника, разлетелся, словно взорванный изнутри. Несколько тонких щепок воткнулись тренеру по тюк-до в плечи и лицо.

Неизвестно, что произошло бы дальше. Враг наступал, выставив перед собой отвратительно сверкающее лезвие. Тимофей пятился к стойке с копьями, боясь повернуться спиной к человеку с кинжалом…

И вдруг мужик упал. Тимофей сначала отпихнул ногой подальше кинжал с вишневым лезвием, так, чтобы упавший не дотянулся, и только потом рассмотрел, кто сыграл для него роль карающей божьей десницы.

Над упавшим противником высился Леха, потирая кулак.

Топот множества ног звучал уже совсем близко. Тимофей схватил с пола кинжал, сунул его за ремень, стараясь не касаться лезвия. И торопливо похромал к окну, бросив через плечо Лехе:

— Уходим. Мои благодарности примешь потом. Сколько еще осталось на крыше?

— Я их всех спихнул, — с гордостью доложил Леха. — Правда, некоторые почему-то конкретно упирались… Но недолго!

Сзади Тимофея раздался грохот. Он обернулся.

Браток уронил стояк с копьями поперек входа, перегородив им дверь. И поспешно привалил столом сверху ощетинившуюся кучу. Все-таки есть мозги у Лехи. А вот сэнсэй об этом не подумал.

Тимофей, покачнувшись, встал ногами на подоконник. И прикинул на глаз расстояние. До карниза было ужасающе далеко. А в его состоянии нечего и думать допрыгнуть или дотянуться

Сзади стражники с радостным ревом принялись ломиться в дверь.

Оставался только один выход. Он высунул голову и проорал:

— Гортензия!!

И в ответ почти с наслаждением услышал громовой топот несущейся по крыше драконши.

«Иду, Тимоха!»

Дверь уже поддалась под напором стражников. Леха спрыгнул за окно и проорал:

— Уходим! Помнишь, что сказали узники? Нам бы только уйти в город — там они нас уже не возьмут!

— Не торопись, — хмуро посоветовал Тимофей, оглядываясь на щель, появившуюся между дверью и косяком.

Щель все росла. Доносились возбужденные восклицания. Пики и прочее железное оружие, легшее наперекосяк, ежом упиралось в дверь.