Дочь короля - Обри Давид-Шапи

Таким образом, Сюзанна должна была сочетать добродетель и достойное христианки поведение с интеллектуальными способностями, чтобы справляться с обязанностями герцогини во время отсутствия своего мужа, что не преминуло случиться, когда Карл Бурбонский вместе с Франциском I уехал воевать в Италию.

Несмотря на то, что вопрос правления в Наставлениях подробно не рассматривается, они предлагают подлинное размышление о политических стратегиях, разработанных Анной, в то время когда она была наделена огромной властью. Это размышление выходит далеко за рамки поиска добродетели во имя спасения души — самой сути христианской веры. Конечно, понятие добродетели лежит в основе всего произведения принцессы, но она посвящает свой опыт в политике тому, что ей дороже всего, следуя по стопам Кристины Пизанской и Аристотеля, чьи труды и идеи она усвоила:

Величие рода без благородства [сердца] должно быть сравнимо с сухим деревом, не имеющим ни листьев, ни плодов[255].

Эти слова написанные Анной для своей дочери свидетельствуют о важнейшем месте добродетели в жизни каждой благородной дамы и каждой христианки, поскольку эти два понятия неразделимы. Добродетель — это поиск существования, напоминала Сюзанне мать[256]. Все, что касается добродетели, связано со статусом Сюзанны, которая, прежде всего, является принцессой, живущей при дворе. В любой ситуации желательно уберечься от неожиданных поворотов судьбы, посвятив свою жизнь настоящим ценностях, которые всегда неизменны. "Жестокому" миру, "столь гнусному и развращенному", "среди благ которого нет ничего вечного и неизменного", мы должны противопоставить добродетель, "добрый плод", только и могущий принести стабильность.

Благоразумие и мудрость характеризовали королевскую власть и, в более широком смысле, любую форму власти, связанную с ней. Именно такие качества ожидались от принцесс правящих королевством или, как в случае Сюзанны, своим герцогством. Сестра Карла VIII, прежде чем заняться дочерью, преподала это искусство благоразумной власти своей племяннице Луизе Савойской, применившей его на практике и придавшей ему новый символический и аллегорический вид. Для матери Франциска I пример принцессы Анны и её наставления стали основами для осуществления добродетельной и благоразумной власти[257]. Благоразумие само по себе подразумевало ряд добродетелей, конкретно применяемых при осуществлении власти. Правительство должно было руководствоваться благоразумием, по определению являвшимся добродетелью. Интересно, что историк Андре Шастель определяет благоразумие как "способность к эффективным действиям"[258] и как таковое, оно занимает важнейшее место в политике тех, кто управляет, будь то мужчины или женщины. Кристина Пизанская в Послании к Офеи Гектору пишет, что благоразумие — это "мать и проводник всех добродетелей"[259]. В Книге о граде женском она также утверждает, что женщины пользуются благоразумием так же, как и мужчины, не только в своём доме, но также и в управлении государством[260], тем самым, по крайней мере теоретически, открывая для женщин двери во власть.

Анна, вдохновленная идеями Кристины Пизанской, сделала благоразумие идеалом, который она превозносила в своей государственной деятельности и литературных трудах. В своих Наставлениях принцесса восхваляет добродетельное поведение и основываясь на личном опыте с мастерством излагает искусство жизни при дворе. Эту науку благоразумия, унаследованную Анной от своего отца и почерпнутую из произведений Кристины Пизанской, она и хотела привить своей дочери. В произведении, написанном ею в самом начале XVI века, Анна дала представление о своём восприятии двора, где всегда необходимо было быть начеку, проявлять благоразумие и осмотрительность, поскольку этот мир был жесток и безжалостен.

В Наставления восхваляется добродетель и "срединное состояние", то есть золотая середина, основанная на благоразумии, мудрости и благодушном смирении — источниках хорошей репутации[261]. Поэтому прежде всего должно было избегать "глупости" и "показывать себя во всём добродетельной и благоразумной"[262]. Если для любой благородной дамы важно иметь "хорошую и честную репутацию"[263] (тема, красной нитью проходящая через все Наставления), легко представить, насколько чувствительной к этому должна была быть Анна при осуществлении своей власти. Эта репутация, была тесно связана с добродетелью и обусловливала как любовь подданных к принцессе, так и мир внутри королевства.

В Наставлениях затрагиваются и другие вопросы, такие как красноречие и смирение, также являвшиеся проявлением добродетели. Смирение, безусловно, было христианской добродетелью по определению, поскольку противостояло гордыне, которой следовало всячески избегать. Анна постоянно напоминала о дихотомии между "глупыми и мудрыми", смиренными и гордыми, грехом и добродетелью, божественным наказанием и спасением. Смирение — это часть мудрости, поскольку оно свидетельствует о том, что те, кто его практикует, будучи простыми созданиями Бога, не забыли о своей греховной природе.

Для Анны это были не пустые слова. На протяжении всей своей жизни она старалась никого не обидеть неуместной гордостью и стремилась никого не унизить. Это прослеживается в её отношениях с окружающими. Не отказываясь от своего авторитета, она была сдержанна и скромна, что объясняет, почему добродетель смирения фигурирует в её Наставлениях как одно из главных качеств правительницы, в тесной связи с "служением любви", скрепляющим и объединяющим общество. Постоянно ассоциируясь с "добродетелью кротости" и учтивости, смирение было необходимо принцессе для того, чтобы хорошо ладить со своим окружением, как в частной сфере, с домочадцами, так и в публичной, с государственными чиновниками и иностранными послами. Таким образом, Анна, как и Пьер, владела способность к самоограничению и самоконтролю, что было настоящим искусством управления.

Анна разработала даже формы, которые должно было принимать это смирение. Прежде всего, принцесса должна была относиться ко всем с простотой, чтобы никого не унизить и не вызвать недовольства народа, любви которого необходимо добиваться. Такое отношение соответствует пятому правилу Пруденция, который в Книге о трех добродетелях (Le Livre des trois vertus) советует "мудрой принцессе" "приложить все свои усилия к тому, чтобы оказать милость и благосклонность всем своим подданным"[264]. А Кристина Пизанская рекомендовала в отношениях с членами королевского Совета стремиться "умилить их любовью" и добиться их похвалы, дружбы и благосклонности. Пример, который Анна подала своей дочери, был как практическим, так и теоретическим. Его можно проследить как в осуществлении власти, так и в её трактате о воспитании и резюмировать следующим образом:

И все же, дочь моя, каких бы успехов ты ни добилась, если хочешь приобрести почетную репутацию, всегда остерегайся этого самонадеянного порока гордыни и знай, любовь людей нельзя завоевать ни чем иным кроме скромности, кротости и вежливости. […] Я советую тебе обращаться с другими, из какого бы маленького местечка они ни пришли, с величайшей учтивостью и смирением, на какое ты только способна, и всегда оказывать им честь[265].

Это "стремление никого не обидеть и не оскорбить", это "умение поставить себя на один уровень со всеми" проявлялось и Екатериной Медичи, пришедшей к власти примерно пятьдесят лет спустя[266]. Может быть,