Миры Роджера Желязны. Том 17 - Роджер Желязны

— У вас есть экземпляр моей книги?

— Ваша книга — среди самых дорогих моему сердцу вещей. Вернее, была. Проклятый вор-араб утащил бесценный экземпляр вместе с моим сундучком — это случилось однажды ночью на татарских нагорьях.

— Сочиняете?

— Нисколько, — сказал Мак, памятуя, что при дворе должен быть лишь один рассказчик небылиц. — Меня самым банальным образом обокрали. Огромное несчастье — теперь у меня нет экземпляра книги, который вы могли бы надписать. Но если вы поставите свою подпись на кусок бумаги, я мог бы вклеить его в книгу, когда раздобуду ее.

— Считайте, что она у вас есть, — небрежно сказал Марко Поло. — Если хорошо заплатите, я продам.

— Ваш единственный экземпляр? Нет, я не посмею!

— У меня их несколько.

— Я буду весьма польщен, если вы надпишете мне вашу книгу… И буду еще больше польщен, если вы позволите мне служить вашим защитником и оберегать вас от покушений на вашу жизнь, от интриг и заговоров, которые плетутся вокруг вашей знаменитой особы.

— Как вы проведали о заговорах против меня? — спросил Марко Поло. — Ведь вы только что прибыли сюда!

— Нетрудно догадаться, — молвил Мак, — что человек столь талантливый и столь прославленный, как вы, не может не иметь врагов. И я был бы счастлив оберегать вас от коварных происков.

— Что ж, если вы и впрямь так рветесь мне помочь, — раздумчиво произнес Марко Поло, — то есть кое-что, чем вы могли бы помочь мне.

— Только скажите — все сделаю.

— Как я понимаю, вы, господин офирский посол, бегло говорите на множестве языков?

— Какой посол может обойтись без этого?

— Я уже знаю, что вы владеете немецким, французским, монгольским и персидским.

— Это наинужнейшие языки.

— А как насчет фарси, китайского, тибетского?

— Могу объясниться, — сказал Мак.

— А на пушту?

— Точно не знаю. Как он звучит?

Марко Поло произнес на пушту, характерно кривя рот:

— Вот так звучит этот язык.

— Да, — сказал Мак, — я понимаю.

— Великолепно! — воскликнул Марко Поло. — Княжна Ире говорит только на пушту, она пока не освоила как следует монгольский язык. И ей решительно не с кем поболтать во всем дворце.

— Кроме вас?

— Единственные слова, которые я знаю на пушту: «Вот так звучит этот язык». Из-за нехватки времени мне не удалось его выучить.

— Досадно.

— Если хотите услужить мне, — сказал Марко Поло, — отправляйтесь к княжне и побеседуйте с ней. Ей будет чрезвычайно приятно пообщаться на родном языке. К тому же она наверняка заинтересуется обычаями далекого Офира.

— Я не стану докучать ей рассказами об Офире, — возразил Мак. — Офир похож на любое другое место. Но если вам кажется, что моя болтовня поднимет ее настроение, положитесь на меня. Я немедленно отправляюсь в покои княжны.

Мак вышел из зала с пирамидами отрезанных голов, в душе поздравляя себя с тем, как быстро он умудрился проникнуть в святая святых монгольского двора.

Глава 4

Маку повезло, что ему указали точный путь в покои княжны Ире, — многочисленные коридоры дворца Кублай-хана напоминали лабиринт, в котором было немудрено заблудиться. Маку чудилось, что длинные-предлинные туннели, выстланные полированным паркетом, уходят в бесконечность. Проникая через немногочисленные оконца, солнечный свет заливал пологие межэтажные переходы и лестницы.

Дворец был построен так, что все звуки в нем приглушались. Коридоры будто жили своей особой жизнью. С потолка свешивались клетки с певчими птицами, свободно разгуливали коты, собаки и оцелоты, из-за дверей то там, то здесь доносились пронзительные звуки труб, которым басисто вторили барабаны. Дважды Маку встретились коридорные торговцы, предлагавшие шашлыки, похлебку, а также — бесплатно — какие-то монгольские блюда с ханского стола, подлинное спасение проголодавшихся гостей, которые в противном случае могли бы умереть с голоду, плутая в поисках трапезной в дворцовых глубинах.

Во внутренних коридорах, ведущих в сердцевину дворца, окон не имелось; их заменяли диорамы — освещенные павильончики с картинами живой природы: в одном месте это была березка с чучелом бурундучка, в другом — речная заводь с выдрами, в третьем — джунгли, кишащие обезьянами. В этих замкнутых пространствах человек не чувствовал себя оторванным от природы; пусть символически, благодаря фантазии художников, она все же присутствовала. Коридоры сходились или в небольших двориках с алтарями посередине, или в просторных залах.

Так, переходя по коридорам из дворика в дворик, Мак добрался до обширной мощеной площади, где шла тренировка военного отряда. Солдаты в полных доспехах, с мечами или копьями и щитами выполняли боевые приемы под руководством наставников с красными повязками на лбу. Маку эти упражнения показались утомительными и скучными. Ему пришлось пройти сквозь строй разгоряченных, потных воинов, чтобы попасть на другой конец площади и продолжить путь в покои княжны Ире.

Но какое живописное зрелище представляли собой все эти воины! Какая пестрая смесь по-разному одетых людей из множества стран! Сколько национальностей, сколько разных языков и наречий! И все одеты в доспехи, которые носят на их родине.

Переходя площадь, превращенную в плац, лавируя между воинами, Мак невольно вслушивался в то, как те переговариваются или переругиваются, и уловил по меньшей мере два десятка языков, понимая все — благодаря волшебному дару, полученному от Мефистофеля. Мак не вслушивался в слова, произносимые воинами, — те короткие слова, что солдаты произносят во время занятий на плацу, не отличаются изысканностью и разнообразием и лишены интереса на любом языке. Но внезапно ему пришлось насторожиться: было произнесено имя Марко Поло.

Его упомянули два воина, сражавшиеся на мечах, два бородача в бронзовых доспехах, стянутых кожаными ремнями, со смазанными маслом кудрявыми волосами, характерными для финикиян.

Один из них спрашивал:

— Так что ты мне давеча толковал про этого Марко Поло?

— Не стоит обсуждать подобное дело здесь, на людях, — отвечал другой.

— Не переживай, — говорил первый, — тут ни одна собака не говорит на нашем хаифском диалекте арамейского языка.

Действительно, этот диалект небольшой народности был мало кому известен, но Мак, во всеоружии бесовского дара, без труда понимал причудливые гортанные звуки. Он остановился и сделал вид, что поправляет застежку на туфле, а тем временем ловил каждое слово.