Драконы - Джонатан Стрэн

Он замолчал и ждал ответа. Пека, чувствуя, как похолодели ее ладони, обхватившие стакан, услышала, как кто-то шумно глотнул. Из кухни доносились голоса, но и они смолкли; слышно было, как трещат поленья в очаге. Некоторые из рудокопов ухмылялись, другие с довольным видом ожидали продолжения рассказа. Его не последовало, и Кор Флинт, копавший гору уже пять десятков лет, сплюнул «драконий след» в огонь. Пламя на мгновение взметнулось ядовито-золотым языком и опало.

— Климат зависит от пересечения солнц, — вежливо сказал он, словно учитель, внушающий начатки знаний малышам, у которых еще не выпали молочные зубы.

— Только не здесь, — сказал Рид. — Не на Хорсбрете. Я знаю это наверняка.

Амбрис, мать Пеки, наклонилась в его сторону.

— Как это может быть, — спросила она с любопытством, — чтобы сын рудокопа стал Гонителем Драконов?

У нее было симпатичное морщинистое лицо, а черными волосами и медлительно-вдумчивой речью она напоминала Пеку. Пека видела, как Гонитель Драконов колебался, выбирая вариант ответа. Встретившись глазами с Амбрис, он сделал выбор и перевел взгляд на пламя в очаге:

— Я покинул Хорсбрет, когда мне исполнилось двенадцать лет. Когда мне было пятнадцать, я увидел дракона в горах к востоку от города. До этого я намеревался вернуться на остров, на прииски. А тут я начал изучать драконов. Первый дракон, которого мне довелось увидеть, переливался красными и золотыми красками в лучах солнца; тень его распространялась на несколько холмов. Мне захотелось приманить его, как сокола. Мне хотелось летать вместе с ним. Я продолжал изучать их, встречался с учеными, которые исследовали природу драконов, учился различать их разные породы. В северных пустынях я видел дракона черного как ночь. Его чешуя отливала серебром, и он изрыгал серебристое пламя. Я видел, как в его пламени гибли люди, и я наблюдал за тем, как его изгоняли. Он живет теперь на крайнем юге мира, во мраке.

Мы следили за всеми известными драконами. В зеленом поясе мира, где много рек и гор, лесов и пастбищ, я видел, как целый шахтерский поселок превратился в пепел от огненного дыхания огромного дракона, настолько яркой окраски, что он казался солнцем, которое обрушилось на землю. Девушка, которую я любил, должна была проследить за ним до его норы в пещере глубоко под рудниками. Я видел, как она погибла там. Я сам едва не погиб. Теперь этот дракон заперт в глубине горы, запечатан словом и камнем. Тот самый дракон, который гнался за мной. — Он замолчал, потягивая «драконий след». Затем посмотрел не на Амбрис, а на Пеку. — Теперь ты понимаешь, какая опасность грозит всем вам? А что, если однажды ваш дракон расслабится и проспит сезон спаривания, убаюканный совместным теплом двух солнц? Вы ведь не знаете, что он кольцом окружает весь этот остров. А он не знает, что вы на его острове воруете у него золото. А что, если вы нагрузите свои лодки золотом и поплывете вниз по реке — и вдруг его огромное белое туловище вздымается поперек вашего пути как стена? Или того хуже, вы видите, как он открывает глаз, сверкающий, словно третье солнце, и обнаруживает, что вы украли у него золото? Он вытянется вокруг острова во всю длину, стиснет его кольцом и раздавит вас всех, а потом дохнет ледяным дыханием и превратит весь остров в ледяную глыбу, холодную, как его сердце, и уже не заснет вовеки.

Снова воцарилась тишина. Пека почувствовала, как по позвоночнику у нее прошла дрожь, словно ветер пробежал по нему пальцами, как по дудочке.

— Твоя сказка, — сказала она, — становится все интереснее. — Она отпила глоток «драконьего следа» и договорила: — Мне нравится сидеть в теплом, уютном месте и слушать сказки, в которые не обязательно верить.

— Это похоже на правду, детка, — пожал плечами Кор Флинт.

— Это и есть правда, — сказал Рид.

— Может, и так, — сказала она. — Может, тогда тебе лучше не будить этого дракона.

— А вдруг он неожиданно проснется? Зима погубила моего отца. Дракон может погубить всех вас в разгар зимы.

— Опасностей много. Камень обрушится, наводнение случится, ледяной ветер налетит. Дракон — это всего лишь еще одна опасность среди многих, неизбежность которых нужно принимать.

Он внимательно глядел на нее:

— Однажды я видел дракона с крыльями нежно-голубыми, как весеннее небо. Ты когда-нибудь встречала весну на Хорсбрете? А ведь могла бы.

— Ты их любишь, — сказала она, отпив еще глоток. — Судя по твоему голосу, ты их любишь и ненавидишь одновременно, Гонитель Драконов.

— Я их ненавижу, — сказал он спокойно. — Проведешь меня в недра горы?

— Нет. Мне надо работать.

Он пошевелился, и одежда заиграла на нем красными, золотыми, серебряными и нежно-голубыми оттенками. Пека допила «драконий след», и он запылал у нее внутри, словно расплавленное золото.

— Это всего лишь сказка. Все твои драконы — это пестрые узоры в наших головах. Не буди дракона. Разбудишь дракона — уничтожишь ночь.

— Вовсе нет, — сказал он. — Тогда ты увидишь настоящую ночь. Этого ты и боишься.

— Возможно, на самом деле и нет никакого дракона, — передернул плечами Кор Флинт.

— Ну, весна-то есть, — сказала Амбрис с мечтательным видом. — Иногда с материка доносится ее аромат, и я… И я удивляюсь. Но, вообще-то, после тяжелого рабочего дня, сидя у жаркого очага и потягивая «драконий след», можно поверить во что угодно. Особенно в дракона. — Она залюбовалась золотистым напитком в стакане. — Пека, это ты готовила? Что ты туда кладешь?

— Золото.

В глазах Рида мелькнуло выражение, от которого у нее подступили слезы. Она снова наполнила стакан:

— Огонь, камень, мрак, запах дыма, запах ночи, похожий на аромат холодной коры. Тебя это не трогает, Рид Ярроу.

— Очень даже трогает, — невозмутимо сказал он. — Это лучший «драконий след», какой мне доводилось пробовать.

— И еще я кладу туда сердце дракона, — она заметила, что он слегка вздрогнул, и от этого по нему пробежали волны искристо-ледяного цвета, — если это и есть Хорсбрет.

Дракон ворвался в ее мысли, с крыльями, покрытыми инеем, и с ледяным сердцем хранителя зимы. Она затаила дыхание, представив себе, как он свернулся кольцом вокруг них и видит собственные сны. По жилам у нее словно пробежал огонь, а золотистый напиток в руках превратился в преступную тайну.

— Я не верю этому, — сказала она. — Это сказка.

— Да сходи ты с ним туда, детка, — примирительно сказала мать. — Может, там и нет никаких драконов, но не можем же мы допустить, чтобы он погиб во льду, как его отец. К тому же, а вдруг и вправду наступит весна?

— Весна бывает только на равнинах. Не стоит будить то, чего нельзя будить. Я знаю.