Серебряная леди - Патриция Поттер

Тень улыбки еще держалась на лице Эдамса.

— Что бы вам хотелось узнать, мистер Стэнтон?

— Видите ли, у меня большая семья, а я вкладываю в ваш банк деньги, принадлежащие всем.

— Ну, что ж, — начал банкир. — У меня у самого дочь. Жена моя умерла семь лет назад. Я слишком люблю дочь, чтобы вступить в другой брак.

— Дочь, говорите? У меня тоже… дочь. Ей восемнадцать. Радость моей жизни.

Банкир с трудом улыбнулся, и Тедди почувствовал, что внутри у него все сжалось. Как-то странно поблескивали глаза собеседника, в них то и дело вспыхивал испепеляющий огонь. Эдамс походил на сумасшедшего. Тедди был готов поклясться, что это не имеет ничего общего с горем по поводу исчезновения любимой дочери. У Эдвина Эдамса была какая-то навязчивая идея, какая-то одержимость. Тедди уже доводилось видеть такое.

Банкир нервно вытащил из бокового кармана жилетки золотые часы на цепочке.

— Извините меня, мистер Стэнтон, дела. Сами понимаете.

Тедди встал и подошел к собеседнику, чтобы пожать протянутую руку. Рука была на удивление вялой, даже рыхлой.

— Я еще вернусь, мистер Эдамс, — пообещал Тедди.

Несколько дней Марш потратил на отбор и обучение женщин для работы крупье. Он нанял восемь, так чтобы шесть женщин присутствовали в салуне с открытия до закрытия. Он был очень пристрастен в отборе претенденток. Ему не так были нужны красавицы, как умные и умеющие вести себя женщины. Так или иначе, но все девушки оказались как на подбор весьма привлекательными, и он ясно дал им понять, что малейшее нарушение его требований будет поводом к увольнению. В отборе девушек Маршу помогал Хью, который убедил своих приятелей-ирландцев, что в «Славной дыре» их дочери будут в полной безопасности, и именно Хью предложил заказать женщинам не такие откровенные наряды, которые ассоциировались с образом «женщины из заведения» и были в ходу во всех салунах.

Марш хорошо платил. Дела его шли много лучше, чем он рассчитывал. Накануне открытия «Славной дыры» у него почти не оставалось сбережений. Теперь, несмотря на траты, он вернул первоначальный капитал. Наконец что-то кроме смерти занимало его мозг.

Обучить восьмерых девиц игре в рулетку, «Черного Джека» и покер было занятием не из простых. Ему самому пришлось набраться терпения совсем иного сорта, нежели когда выслеживаешь противника.

Его и Каталину Хилльярд так и влекло друг к другу. После событий во время канкана, он начал сомневаться, что близость с Каталиной поможет избавиться от наваждения и любовного томления. Марш решил, что безопаснее и лучше держаться подальше от Каталины, по крайней мере до тех пор, пока его второе наваждение — «Славная дыра» — не станет процветающим заведением.

Со всей бьющей через край энергией Кантон отдался бизнесу, отбирал женщин для работы, обучал их, составлял финансовые отчеты. Его всегда увлекала математика, теперь он обнаружил, что ведение бухгалтерии даже доставляет ему удовольствие. Он очень давно не тренировал свой интеллект, в отличие от инстинктов и интуиции, и только сейчас стал понимать, что он потерял, прервав образование.

Каждое утро Марш посвящал несколько часов самому себе: уезжал на лошади в горы и тренировался там в стрельбе из винтовки, как бы напоминая себе, что фундамент его нынешней жизни был заложен винтовкой и твердой рукой. Забыть об этом значило отказаться от последних двадцати лет собственной жизни, а он не мог этого сделать. Именно из-за этих двадцати лет ему всегда будет сопутствовать опасность.

Марш подошел к двери. Невдалеке, прислонившись к стене, стоял какой-то мужчина. Он сшивался здесь уже несколько дней подряд. Взгляд незнакомца был неизменно устремлен в сторону «Серебряной леди». Несколько раз мужчина заходил в «Славную дыру» перекусить и выпить пива и всякий раз выбирал столик поближе к окну. Нечто в наружности незнакомца озадачило Марша. Некая вороватость, что ли. Кантон постарался получше рассмотреть его. Темный шатен. Волосы зачесаны назад. Неаккуратно подстриженные виски. Рыжевато-коричневый в желтую клетку костюм, не подогнанный по фигуре.

Это не твое дело, сказал себе Марш. По всей видимости, незнакомец вел наблюдение за «Серебряной леди». «Славная дыра» его не интересовала. Если произойдет неприятность в салуне напротив, ему, Маршу, будет только лучше. Этого он и добивался, не так ли? После того как Каталина подвергла его заключению в тюрьму, она заслуживает всяческих неприятностей. Тем не менее… Марш не мог избавиться от желания… защитить ее. Кроме того, это он — и никто другой — должен свести с ней счеты. Никто другой, черт побери! Он никому не позволит вторгнуться туда, где он хозяин.

И он медленно направился в «Серебряную леди».

Громилы за стойкой все еще не было, но Каталина была в зале. Марш внимательно рассмотрел ее. При дневном свете она выглядела не менее обворожительно, чем в сиянии люстр. Ни у кого он не замечал таких лучистых глаз. И если бы он не знал ее, он бы поклялся, что глаза ее приветливо сверкали, радуясь его прибытию.

— Виски, — властно распорядился Марш.

— Неужели наше виски лучше вашего? — ядовито усмехнулась женщина.

— В вашем гостеприимстве толика яда.

— Яда?

— Горького, — объяснил Марш улыбаясь.

— Почему бы вам тогда не поберечь себя?

— Я и сам себя об этом спрашиваю.

— Плохой пример вы подаете своим клиентам, предпочитая «Серебряную леди».

— Вы предлагаете мне уйти?

— О нет. Я рада получить ваши денежки.

Марш бросил монетку на край стойки.

— Просто я стараюсь поддерживать добрососедские отношения.

— Вы? — недоверчиво переспросила Каталина.

— Я подумал, что вам будет интересно узнать, что кое-кто проявляет нездоровый интерес к «Серебряной леди».

Каталина быстро подошла к двери, осторожно выглянула и вернулась к Маршу.

— А вам что за забота?

— У меня собственные планы в отношении «Серебряной леди», и я не люблю, когда мне перебегают дорогу.

— Как мудро, — снова съязвила Каталина, не преминув тем не менее подойти к окну и взглянуть на незнакомого человека, который продолжал стоять, привалившись спиной к дому напротив.

— Может быть, это один из ваших бандитов, — поинтересовался Марш.

— Я не имею дел с бандитами.

Кэт внимательно наблюдала за незнакомцем. Кантон не сомневался, что она уже видела его. Если бы ее голова не была занята другим, ее бы уже давно насторожил этот рыщущий тип. Каталина обернулась к Маршу.

— Давно?

— Давно что?

— Как давно он здесь торчит?

— Я заметил его еще вчера, поздно вечером, когда закрывал салун, а утром, когда открывал, он был уже на посту.