Гленнкилл - Леони Суонн

— «Я долго размышлял, — адвокат откашлялся, — и решил, что не буду этого делать. Живите дальше своей мелкой, гадкой жизнью…»

Адвокат поднял глаза.

— Вам, наверное, понятнее, чем мне, о чем тут идет речь.

— Это все? — спросил Джош с явным облегчением.

Адвокат покачал головой, снова откашлялся и перевернул страницу.

— «Все остальное мое состояние, которое в настоящий момент исчисляется… — адвокат назвал число, какого овцы никогда не слышали, — я оставляю…»

Адвокат остановился. Его умные глаза поблескивали за стеклами очков, из-под полуприкрытых век он наблюдал за жителями Гленнкилла. Люди молчали. Вдруг раздался истерический смех Кейт.

— «…я оставляю моим овцам, чтобы они, как им было обещано, смогли поехать в Европу…»

При всеобщем молчании Кейт продолжала захлебываться жутким смехом, который, как казалось овцам, холодным дождем стекал по их шерсти.

— Это что, шутка? — спросил Грешный Гарри.

— Нет, — ответил адвокат. — Все совершенно законно. Состояние получаю я. Разумеется, овцам понадобится еще и поверенный, который в качестве пастуха поедет с ними в Европу. Его права и обязанности точно прописаны в завещании.

— И кто же это? — нервно спросил Том О’Мэйли.

— Это не оговорено. Я должен действовать по своему усмотрению. Лучше всего было бы выбрать кандидатуру сейчас. Не хочет ли стать поверенным кто-то из вас?

Все молчали.

Адвокат кивнул:

— Разумеется, вам нужно знать, о чем идет речь. Я кое-что подготовил.

Адвокат раздал всем листы с напечатанным текстом.

Лили хихикнула:

— Читать овцам вслух каждый день не менее получаса? Кто же станет это делать?

— Поверенный или поверенная. Выполнение обязанностей будет контролироваться нейтральной стороной, то есть мной.

— Овец нельзя продавать, овец нельзя сдавать на мясо? При разведении обращать внимание на состояние шерсти? — спросил Эдди. — Экономически это не выгодно.

— И не нужно, — ответил адвокат. — Там внизу указана сумма вознаграждения. Если одна из овец умрет, оно будет уменьшено, но все равно останется привлекательным, я думаю.

— А если они все передохнут? — спросил Габриэль. — От эпидемии, например.

— В этом случае поверенный получает небольшую благодарственную премию, все остальные выплаты прекращаются.

Габриэль вышел вперед:

— Я готов.

— Очень хорошо, — сказал адвокат. — Еще кто-нибудь?

Жители Гленнкилла переглянулись. Они опять уткнулись в листки, потом посмотрели на Габриэля, потом на адвоката. Многие лихорадочно соображали. Странный блеск появился в их глазах, в воздухе повис запах пота. В нем были ожидания. И голод. Но овцы смотрели на Габриэля, который стоял рядом с адвокатом, заложив руки в карманы брюк, и промолчали. Как вожак стада, подумали овцы. Если вожак стада взял на себя какую-то задачу, ни одной овце не придет в голову ему перечить.

Но одна овца все же решилась.

— Что, больше никто? — спросил адвокат. В его ровном голосе прозвучало легкое разочарование.

— Я хотела бы, — произнес теплый голос. Голос для чтения вслух.

— Превосходно.

Адвокат чуть ли не с благодарностью посмотрел на Ребекку.

Она стояла рядом с Бесс, бледная и сияющая. Овцы приободрились. С Габриэлем они не хотели бы оказаться даже в Европе.

— А кто решает, кто из них будет поверенным? — спросила Лили. — Вы?

— Наследники, разумеется, — ответил адвокат.

— Овцы? — Хэм затаил дыхание.

— Овцы, — подтвердил адвокат.

— Тогда нам нужно подняться на выгон, — сказал Габриэль. Его голубые глаза глядели на Ребекку и смеялись.

— Я думаю, что нет, — произнес адвокат. — Мне кажется, что наследники уже здесь. Черный гебридский четырехрогий баран, черноголовая горная, меринос, остальные — клэдверские овцы, скрещенные с черноголовыми, последняя клэдверская отара в Ирландии. Древняя ирландская порода овец. Просто позор, что больше никто не занимается ее селекцией.

Люди обернулись. Сначала в их взглядах было только удивление, но потом они стали смотреть на отару Джорджа с нескрываемой враждебностью. Габриэль оглядел овец критически, наморщив лоб.

— Овцы? Эти овцы? — задыхался Хэм. Никто ему не ответил.

Два стада стояли друг против друга. Людское и овечье. Взгляды людей бегали по овцам, как паразиты по коже. Они неприязненно смотрели на Отелло, Ричфилда и Мельмота. Бараны немного отступили, но убегать не собирались.

— Прекрасно, — повторил адвокат. — Сейчас мы это выясним.

— Как же вы будете выяснять? — с насмешкой спросила Лили.

— Я и сам точно не знаю, — ответил адвокат. — Поскольку мои новые клиенты не могут говорить, попробуем выяснить иначе. Вы, — он указал на Ребекку, — встаньте, пожалуйста, здесь. А вы, — сказал он Габриэлю, — вот здесь. Прекрасно.

Он обернулся к овцам.

— Овцы Джорджа Гленна, — обратился к ним адвокат, получая явное удовольствие от происходящего. — Кто должен сопровождать вас в качестве пастуха во время путешествия в Европу? Господин… — Он вопросительно взглянул на Габриэля.

— Габриэль О’Рурк, — процедил Габриэль сквозь зубы.

— Или госпожа…

— Ребекка Флок, — произнесла Ребекка.

По толпе пробежал удивленный шепот. Даже адвокат поднял брови. Кейт снова истерически захохотала.

— Господин Габриэль О’Рурк или госпожа Ребекка Флок, — произнес адвокат.

Овцы безмолвно переводили глаза от адвоката к Ребекке. Они хотят, чтобы с ними была Ребекка, это ясно, но как сказать об этом адвокату?

— Ребекка! — заблеяла Мод.

— Ребекка! — хором повторили Лейн, Корделия и Моппл.

Но адвокат, судя по всему, их не понял. Овцы растерянно замолчали.

— Ничего не получится, — негромко сказал кто-то из толпы. — Выбирайте Габриэля, он хотя бы знает, как с ними обращаться.

В мгновение ока удивление сменилось враждебностью в адрес Ребекки.

— Да она не отличит овцу от пуховки в пудренице, — пробормотал кто-то.

— Потаскуха, — чирикнул женский голосок.

В толпе зашушукались.

Сквозь шушуканье пробилась простая нежная мелодия. Габриэль что-то напевал по-гаэльски. Раньше это заворожило бы овец, да и теперь мягкому голосу Габриэля трудно было сопротивляться.

Отелло сделал шаг вперед. Отара теснилась у него за спиной. Черный баран бросил на Габриэля короткий взгляд, потом невозмутимо развернулся и пошел к Ребекке. Габриэль ворковал по-гаэльски, как свихнувшийся от страсти голубь-самец, но все было бесполезно. Одна за другой овцы собирались возле Ребекки.

Мод снова заблеяла.

— Ребекка!

— Ребекка, — вторили ей остальные овцы.

— Прекрасно, — сказал адвокат. — Это я называю однозначным ответом.

Он захлопнул папку с бумагами и повернулся к овцам.

— Овцы Джорджа Гленна, — очень вежливо обратился он к ним, — приятного вам путешествия в Европу.

Молча, как во сне, овцы шли к своему лугу. Из слов адвоката и из завещания они поняли немного, но одно было ясно: их ждет Европа. Огромный луг с прекрасными яблонями.

— Мы едем в Европу, — ошеломленно сказала Зора.

— С пастушьим вагончиком. И Ребеккой, — закончила Корделия.

— Это… — Клауд глубоко вздохнула. «Прекрасно», хотела она сказать, или «странно». Но все слова вдруг вылетели у нее из головы. Она немного испугалась.

— Это… как если бы Джордж выставил перед нами целое корыто сахарной свеклы и хлеба, — глубокомысленно заявил Моппл. — И яблок, и груш, и концентратов.

— И таблеток кальция, — добавила Лейн.

Радость приходила медленно, но становилась все больше и больше.

Зоре хотелось на свой уступ, чтобы спокойно все обдумать. Хайде несколько раз подпрыгнула.

— Мы едем в Европу, — распевали на все лады ягнята, а те, кто пасся неподалеку от Ричфилда, могли слышать, что он им тихонько подпевает.

Но большинство овец радовались молча, хотя блеск в их глазах был заметен.

Отелло был просто счастлив. Теперь ему понадобится все мастерство, которому обучил его Джордж в вечерние часы за вагончиком: вести за собой стадо, не терять самообладания во время путешествия, решительно и осторожно проводить остальных мимо препятствий или через них. «Я надеюсь на тебя, — говорил ему Джордж, когда он выполнил все правильно. — С тобой Европа — детские игрушки». И вот теперь мечта сбылась. К сожалению, без Джорджа. Но и с Ребеккой — не так уж плохо.

— Справедливость! — заблеял Отелло. — Справедливость!

И замолк. Что-то было не так. Европа — это прекрасно, но все же, все же… Черный баран резко поднял голову.

— Ничего не выяснилось, — проворчал он.

Овцы очнулись от восторга и посмотрели на Отелло. Он был прав. В завещании говорилось о прекрасных вещах, но того, кто убил Джорджа, они так и не обнаружили.