Путь наверх, или Слишком красивая и слишком доступная - Юлия Шилова

– Стаса тоже убили?!

– Да.

– Чупа, но кто?

– Ходят слухи, что с нами хочет расправиться Шах.

– Если так, то почему ты ничего не предпринимаешь?

– Сейчас Гарик должен с ним договориться о встрече.

– А чего с ним встречаться – нужно воевать, и все.

– Объявить войну нетрудно, но я должна быть уверена в том, что это и в самом деле орудуют люди Шаха.

– Чупа, встречаться с ним довольно опасно. Это очень рискованно.

– Если бы ты видела моих новых телохранителей, то поняла бы, что с ними ничего не страшно.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то я просто обязана с ним встретиться.

– Я буду за тебя молиться.

– Молись, – улыбнулась я. – Разве таким грешницам, как ты, можно молиться?!

– Молиться может каждый, при этом необязательно быть ревностным христианином или ангелочком.

– Может, и так. Давай выздоравливай. Мне без тебя тяжко. Кстати, а ты после больницы – куда?

– К тебе. Если ты, конечно, пустишь.

– Пущу, места много, – засмеялась я. – Послушай, ну а что ты собралась делать со своими мужчинами?

– Ничего.

– Как, совсем ничего?

– Совсем ничего.

– Мне кажется, что в первую очередь надо развестись с Витькой, чтобы он от тебя отцепился.

– Мне это не нужно. Если ему нужно, то пусть он и разводится. Мне больше замуж не выходить.

– Не зарекайся.

– А я и не зарекаюсь. Я просто больше никогда и никому не хочу быть обязанной, даже себе.

– Похоже, что тебя после аварии на чувства отрубило.

– Ты права. Самое страшное – это не ошибиться в любви, а ошибиться в ее отсутствии. Мне кажется, что я знаю про любовь все. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Стараюсь понять.

– Мне больше неинтересно. Я познала все. Любовь не так многогранна, как все стараются ее представить. Она только с виду разная, а в принципе совершенно одинаковая. Я сыта ею по горло. Пусть ею наслаждаются те, кто еще не вкусил этого ядовитого зелья.

Неожиданно дверь открылась – и на пороге появился Витька, Юлькин муж. В руках он держал букет цветов и большой пакет с фруктами. Увидев меня, он немного помялся, но все же вошел в палату. Следом за ним появились мои телохранители и хором спросили:

– Чупа, его выставить?

– Пусть заходит. Это, если так можно выразиться, родственник.

Витька сиротливо опустился на краешек кровати, положив цветы и фрукты на тумбочку. Я встала и направилась к выходу.

– Ты куда? – спросила Юлька. – Нет уж, так дело не пойдет. Я с этим молодым человеком оставаться не хочу.

– Этот «молодой человек», между прочим, твой муж.

– Может быть, но это не дает ему права сидеть на моей койке.

– Юлька, что ты от меня хочешь? – вздохнув, спросила я.

– Я хочу, чтобы он ушел.

– Так скажи ему это сама.

Юлька посмотрела на Витьку и зло произнесла:

– Пошел вон отсюда!

– Как ты со мной обращаешься – я же твой муж.

– Ты в этом уверен?

– Успокойся, это пройдет. Твое нынешнее настроение связано с операцией… – промямлил Витька.

– Я не знаю, с чем связано мое настроение, но уж точно оно больше никогда в жизни не будет связано с тобой.

– Ты хочешь сказать, что больше не будешь со мной жить?

– Конечно.

– И куда ты собираешься пойти после больницы?

– Пока к Чупе. А квартирку, которую нам купила твоя матушка, начну ремонтировать. Мне не нравятся шелковые обои. Я хочу отделать стены декоративной штукатуркой.

– Ты что, собираешься делить квартиру, которую мне подарила моя мать?

– Зачем делить? Она подарила ее не тебе, а нам обоим в день свадьбы. Придется тебе собрать вещички и переехать к матери. Я думаю, ее молодой муж не будет возражать. Можешь найти себе очередную дуру и притащить ее в свою чудную семейку. А я буду жить в нашей квартире.

– Ну ты и хамка!

– Не груби. Я же не прошу тебя выписаться. Это наша общая квартира. Просто жить под одной крышей с тобой я больше не желаю.

– Ты что, меня уже разлюбила?

– Знаешь, какой вопрос я часто задаю себе в последнее время?

– Какой?

– А любила ли я тебя вообще?

– Ты хочешь сказать, что ты меня никогда не любила?

– Я не помню. Я помню лишь то, что мне нравилось заниматься с тобой сексом. Мне нравилось, что ты из обеспеченной семьи и что ты коренной петербуржец. Но вот наступил момент – и я поняла, что больше мне вообще ничего, что связано с тобой, не нравится. Мне надоело все то, что когда-то нравилось.

– Мне казалось, что чувства постоянны…

– Может быть, но их нужно постоянно подпитывать.

– Ты хочешь сказать, что я тебя плохо подпитывал?! По-моему, я вообще тебе никогда и ни в чем не отказывал.

– В материальном плане – да, хотя, может быть, не настолько, насколько мне бы хотелось, а вот в духовном… Мои чувства истощились, если они, конечно, были.

Витька встал, покраснел как рак и тяжело задышал. Заикаясь, он спросил:

– Ты точно решила, что больше не будешь со мной жить?

– Точно.

– Но я так и не понял – почему.

– Потому что не хочу.

– Странно, раньше ты хотела.

– Раньше все было совсем по-другому. Раньше я не умела рисовать.

– А сейчас ты рисуешь? – растерянно спросил Витька.

– Рисую, и мне это нравится даже больше, чем заниматься сексом.

– Ну и пошла ты на хрен, дура! – заорал Витька. – Тебя в сумасшедший дом надо! Ты после аварии умом тронулась! Я себе таких, как ты, еще целую кучу найду!

– Ищи, – спокойно ответила Юлька.

– Духовности ей не хватает! А ты хоть знаешь, что такое духовность?!

– Представляю.

– В материальном плане ей мало! Так найди того, кто даст тебе больше!

– Зачем? Я никогда и никого не ищу. Меня сами находят.

– Дрянь! Ненавижу, сука! И зачем я на тебе женился?!

– Не знаю. Мне казалось, что ты сам этого хотел.

– Знаешь ты кто?!

– Догадываюсь. Можешь вслух не произносить.

– Ты бесчувственная, безмозглая, ненормальная дура! Сиди и рисуй свои бестолковые рисуночки!

– Именно это я и делаю каждый день, только насчет того, что они бестолковые, ты не прав. Мне кажется, что в любом рисунке есть смысл.

Я стояла у двери и наблюдала за этой дикой ссорой.

В сущности, я особо не переживала за подругу, так как Юлька была спокойна, как танк. Она ничуть не нервничала и совсем не страдала. Витька же, напротив, рвал и метал, не находя себе места! Похоже, что с Юлькой и в самом деле произошло что-то странное. Месяц назад она бы билась в жуткой истерике, мучаясь от того, что не может разобраться в собственных чувствах. А сейчас передо мной была абсолютно уверенная в себе девушка, прекрасно знающая, что она хочет. Неужели и в самом деле на нее так сильно подействовала клиническая смерть?!

– Тварь! Какая же ты тварь! – не мог успокоиться Витька.

– Если тебя не затруднит, закрой дверь с другой стороны и ругайся сколько тебе влезет.