Россия. История успеха. Перед потопом - Александр Горянин

Как видим, состав собора необычен. С одной стороны, в нем участвуют представители феодальной знати народов России («разных земель царевичи… и князи, и мурзы»), а также атаманы и казаки, с другой – отсутствуют купцы, посадские люди, духовенство. Преобладали мелкие служилые люди.

Хотя вопрос о земельных пожалованиях и был основным, в решениях собора есть важные демократические веяния. Это выборность должностных лиц, избираемость Поместного приказа, ограничение законодательных и судебных полномочий боярства, введение «суда равных». Предусматривалось, что вместо приказных людей (т. е. чиновников) налоги будут собирать выборные целовальники, что любой приговор к смертной казни должен утверждаться Земским собором.

Но самое главное в «приговоре» собора – это его 24-я статья. «Земля», т. е. Земский собор, выбирает правительство (употреблено именно это слово) из бояр, оно подотчетно «Земле», и если его деятельность окажется неудовлетворительной, «нам всею Землею вольно бояр и воевод переменити, и в то место выбрати иных… хто будет более к земскому делу пригодится». «Собору Земли», таким образом, предстояло стать регулярно собираемым или даже постоянно действующим органом, без этого никакая подотчетность невозможна. Всем городам отправлен был призыв прислать «изо всяких людей человека по два и с ними совет свой отписать».

Речь шла о переменах даже более глубоких, чем сулила «конституция Салтыкова» – по сути, о новом государственном устройстве. Составители капитального 9-томного сборника документов «Российское законодательство Х – XX веков», характеризуя акт 30 июня 1611 г., подчеркивают: «Здесь налицо республиканская форма правления, причем, поскольку главную роль играет не феодальная аристократия, а масса служилого населения, можно говорить о зарождении феодальной демократической республики».

4. Пятнадцать кандидатов на должность царя

Данная политическая альтернатива оставалась для России открытой на протяжении следующих 20 месяцев – до избрания царя Михаила Романова на Земском соборе 1613 г. Вероятно, по зрелом размышлении, люди XVII в. сочли ее рискованной, а потому не воплотили в жизнь. Но показательно, что идея была не просто выдвинута, но и какое-то время поддерживалась большинством.

Н. В. Соколов в серии статей «Родословие русской свободы» на сайте http://www.ej.ru напоминает об оставшемся в тени аспекте событий 1612–1613 гг. «Важнейшим требованием второго ополчения была защита собственности. Первое ополчение в немалой степени потерпело неудачу из-за наличия в его составе значительного числа «вольных козаков», отстаивавших «социалистический» идеал в его самой доступной форме», т. е. не видевших причин не отнять и не поделить боярское добро. Но «земские люди, зарабатывавшие копейку упорными трудами, гарантии частной собственности ценили и понимали». А еще лучше они понимали, что на боярах «вольные козаки», дай им волю, не остановятся. Поэтому растерзания бояр «Земля» не допустила. В отношении же «поместных раздач эпохи Смуты (по беспорядочности – аналог недавней российской приватизации) ради прекращения распрей постановлен был «нулевой» вариант, законными признавались все пожалованные служилым людям земли, от какого бы самозванца ни исходило это пожалование».

Настоящим торжеством сословного представительства стали всесословные выборы царя Михаила Федоровича Романова на Земском соборе 1613 г. В нем, по подсчетам С. Ф. Платонова, участвовало не менее 700 человек. Избрание царя заняло 46 дней. Собор, по сути, был коллегией выборщиков, рассматривалось до 15 кандидатур. В их число входили как участники освободительной войны князья Дмитрий Пожарский, Дмитрий Трубецкой, рязанец князь Петр Пронский, так и их вчерашние неприятели – боярин Федор Шереметев, князья Василий Голицын (находившийся в польском плену), Иван и Дмитрий Черкасские, а также принц Карл Филипп (брат шведского короля Густава Адольфа), польский королевич Владислав, едва не ставший русским царем еще в 1610 г., и даже «царевич Иван Дмитриевич», малолетний сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек. С самого начала было много сторонников юного «Миши Романова». «Нам с ним будет повадно», – объяснял Федор Шереметев, понявший незначительность собственных шансов.

Приемы предвыборной борьбы не меняются с веками. Поскольку казаки, во множестве остававшиеся в Москве дожидаться избрания царя, представляли собой идеальную «группу давления», некоторые из претендентов старались завоевать их благосклонность. Как сообщает насмешливый (хотя, увы, безымянный) современник-москвич, «князь же Дмитрей Тимофиевичь Трубецкой учрежаше столы честныя и пиры многая на казаков и в полтора месяца… по вся дни, чествуя, кормя и поя честно и моля их, чтоб быти ему на Росии [правописание того времени] царем и от них бы казаков похвален [поддержан представителями казаков на соборе] же был. Казаки же, честь от него приимающе, ядяще и пиюще и хваляще его лестию, а прочь от него отходяще в свои полки и браняще его и смеющеся его безумию такову»[116].

Какие-то усилия предпринимал и Дмитрий Пожарский. Дворянин Ларион Сумин в 1635 г. в пылу ссоры сказал, что «Дмитрий Пожарский воцарялся, и стало ему в двадцать тысяч [рублей]»[117]. Хотя Д. Т. Трубецкой и Д. М. Пожарский являлись во время проведения собора формальными правителями страны, это не создало для них электоральных преимуществ.

Соискатели отсеивались в ходе жесткой политической борьбы. На заседании 7 января 1613 г. «казачья партия» выдвинула кандидатуру юного боярина Михаила Романова, но без успеха. Кроме того, казаки последовательно выдвигали князя Д. Т. Трубецкого и князя Д. М. Черкасского, но не прошли и они. По шведским данным, первоначально на соборе большинство голосов получили князья Василий Голицын, Иван Шуйский и Иван Воротынский. Это большинство не было решающим, и постепенно Земский собор стал склоняться в пользу Карла Филиппа, как лица беспристрастного и не имеющего причин для недоброжелательства ни к одной партии и ни к одному лицу. Впрочем, шансы оставались и у нескольких бояр.

«Казачья партия» была с этим несогласна: «Литовского и Свейского короля и их детей, за их многие неправды, и иных ни из которых земель людей на Московское государство не обирать и Маринки с сыном не хотеть». Назревала тупиковая ситуация. Когда прошел слух, что выборщики решают в пользу Карла Филиппа, это накалило обстановку в Москве. Дело в том, что в договоре об условиях избрания шведского принца русским царем (был заключен в Новгороде годом ранее) отсутствовала статья о его переходе в православие. Казалось странным и то, что принц до сих пор не прибыл на русскую границу. Правда, у него еще было время: Карл Филипп ожидался в Выборге до конца февраля.

Делались попытки отложить решение в связи с тем, что делегации некоторых важных городов, в том числе Казани и Нижнего Новгорода, и первый по рангу иерарх Русской церкви, казанский митрополит Ефрем, не успели прибыть на собор. Еще один выход из положения – тянуть жребий, чтобы сам Бог указал, кому занять престол, – собором поддержан не был. Как гласит Утвержденная грамота, участники собора совещались «по многие дни», «не обинуясь говорили… с великим шумом и плачем».

Единодушия в вопросе о кандидате на царство у участников Земского собора не было до самого конца[118]. На Михаиле Романове сошлись, видимо, только 7 февраля, да и то под давлением казаков и посадских. Хотя выборщики имели все полномочия, но с учетом важности вопроса они после предварительного избрания Михаила на царство объявили двухнедельный перерыв и «для болшого укрепления» срочно послали в свои города и уезды («опричь далних городов») доверенных лиц для подтверждения своего выбора. Окончательное избрание Михаила состоялось 21 февраля.

Уже цитировавшийся ироничный современник записывает: «Князь же Дмитрей Трубецкой, лицо у него ту с кручины почерне, и паде в недуг, и лежа три месяца, не выходя из двора своего».

До мая, т. е. вплоть до приезда Михаила в Москву из Костромы, собор оставался верховным органом государства, от его имени производились служебные назначения, давались земельные пожалования. Собор наблюдал за поступлениями в казну, ведал сыском «татев и разбойников», внешней политикой и обороной.

5. Избирательные кампании XVII века

Выборность соборов была для своего времени их самой замечательной чертой. Развитию выборного начала способствовало Смутное время, когда города взаимно «пересылались» грамотами и представителями и вопросы решались «сослався с городы». На этой основе и возник выборный «Совет всея Земли», особенно проявившийся на соборе 1613 г. Сложилась разработанная система выборов – с избирательными округами, институтом выборщиков, наказами избирателей. Избирательным округом считался каждый город со своим уездом. Выборы проходили в форме избирательных собраний. Выбирать имели право выборщики – полные налогоплательщики или люди, несшие службу. Составлялся протокол собрания, он именовался «выбор за руками»[119], который заверяли все участники, и по прибытии выборного в Москву он служил ему верительной грамотой, подтверждавшей его избрание на собор. Местные власти не имели права вмешиваться в выборы. Имущественного ценза для выборных не было, но, так как соборы могли длиться годами, а жалованье выборным хоть и полагалось, но было невелико (в 1648–1649 гг. по 14 руб.), неимущие отсеивались уже этим.