Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

пор, как мама перестала принимать чеки от Хью, когда я был в детском саду, и взяла большую ссуду для обучения на медика. Я знаю, она делала что могла, и не обижаюсь на нее за это. Совсем наоборот.

Хью Гаррисон? На него я обижен сильно.

Я жму на кнопку звонка. Слышу, как его эхо разносится по большому дому.

– Иду! – отвечает женский голос. Это не Харлоу, а значит…

– Конор! – От удивления голос Элиссон Гаррисон звучит выше естественного. Как крик одного из китов, о которых так любит говорить Харлоу.

– Привет, – произношу я.

– Э-э-э… – начинает она.

– Харлоу дома? – перебиваю я, прежде чем она либо попытается сделать вид, что зашедший к ним я – это в порядке вещей, либо спросит, какого хрена я здесь делаю.

– Харлоу? Э-э-э… Я могу… Я думаю… – К какому бы немедленному выводу она ни пришла относительно того, почему я у нее на пороге, он явно не включал в себя ее приемную дочь. – Да, она дома. Погоди. – Она разворачивается, потом смотрит на меня через плечо. – Ты хотел войти?..

– Нет, мне и здесь хорошо.

Эллисон кивает, потом уходит в дом, оставляя дверь широко открытой. С минуту я изучаю их прихожую. Она такая же шикарная, как и дом снаружи. Широкие перила – часть потускневших, стертых из моего мозга воспоминаний. Зато картина на стене и коврики новые. За пятнадцать лет, пока я не входил туда, они сделали косметический ремонт.

Оценив все, я отворачиваюсь, прислоняюсь к перилам и какое-то время осматриваю улицу, на которой когда-то вырос.

Очень просто убеждать себя, что я перерос прошлое, когда я в университете. Там я Конор Харт, крутой капитан, которому не о чем волноваться, кроме следующего хоккейного матча и того, какую девушку выбрать на ночь.

На этом крыльце заниматься подобным намного сложнее.

Глава пятнадцатая. Харлоу

– Мам, твоя очередь, – говорит Лэндон, как только Эллисон снова появляется в логове.

– О, хорошо, – сразу отвечает она, но слегка рассеянным голосом. Она смотрит на меня, непонимающе наморщив лоб.

– Кто приходил? – спрашивает Хью.

– Это тебя, Харлоу, – говорит мне Эллисон, не отвечая мужу.

– Меня?

Я удивлена. У меня тут довольно узкий круг общения. Его вообще нет. Те немногие, с кем я вижусь в Клермонте на каникулах, в основном друзья Лэндона, которого я знаю много лет. Он точно так же озадачен, так что это явно не кто-то из них. Не говоря о том, что Эллисон сказала, что пришли ко мне, а не к нам обоим.

– Кто это? – спрашивает Лэндон, смотря на мать. Она отпивает вина с неуверенным видом, ей явно неуютно. Такое выражение я вижу на ее лице, только когда поднимается определенная тема. Когда заходит речь об определенном человеке.

Он ведь не пришел бы сюда, верно?

Не решил бы – не захотел – раскрыть наше знакомство той половине семьи, с которой он не общается.

Я так не думала, но сейчас не знаю. Последнее прилагательное, которым я описала бы Конора Харта, – «предсказуемый», и это подтверждают следующие слова Эллисон:

– Это Конор.

– Конор? Здесь? – Хью явно ошеломлен.

– Что? – Голос Лэндона в то же время звучит недоверчиво.

Пипец.

– Я сейчас вернусь. – Я встаю со своего места на диване.

– Ты… что? Я пойду с тобой. – Лэндон тоже встает. – Поверить не могу, он решил, что может просто объявиться…

– Я разберусь, Лэндон.

Он открывает рот, чтобы возразить, но тихое «Лэндон» от Эллисон заставляет снова его закрыть.

Я бросаю на нее взгляд, но она смотрит на свой бокал. До меня доходит, что мое общение с Лэндоном может показаться предательством не только Лэндону. Меня берегли от самых безобразных подробностей, предварявших мой переезд, но я знаю, что Конор сжег много мостов в этой семье.

А оправданно он поджигал эти мосты или нет – это спорный вопрос.

Вопрос точки зрения.

Вопрос знания, которое я недавно обрела.

Пока мне кажется, что только Эллисон сообразила, что внезапный визит Конора – это не случайное совпадение.

Что у него могут быть на то причины.

Что я могла дать ему эти причины.

Если ее реакция на такие новости – избегать моего взгляда, меня беспокоит, как отреагируют Хью и Лэндон.

Я больше ничего не говорю, выходя из комнаты. В передней гуляет сквозняк от открытой двери. Одинокая фигура опирается на перила главного крыльца. Фигура, которую я узнаю даже без фамилии Харт и номера пятнадцать, украшающих спину его толстовки.

– Заблудился?

Конор поворачивается. Я больше не могу на него смотреть, не представляя, как его руки гуляют по моей коже. Его губы на моих. Его…

– У дома, которого я избегал как чумы с семи лет? Да, случайно мимо проходил.

Я выхожу из дома, закрывая за собой дверь. Не хочу, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор.

– Что ты здесь делаешь, Конор? И что мне, блин, сказать об этом Гаррисонам?

– Да что хочешь.

– Почему ты вообще здесь объявился? Ты же не мог не знать, что для меня это будет пипец как неудобно.

– Да, – подтверждает Конор. – Я знал. – Он делает паузу. – Наверное… Не знаю.

– Ты пьян? – спрашиваю я.

Он смеется и бормочет что-то похожее на «если бы».

– Нет. Просто… С Лэндоном рассталась подружка.

– Да, я знаю, – осторожно говорю я. И изучаю его лицо, пытаясь понять, не врет ли он про опьянение.

– Ну да. Уж ты-то знаешь. – В его словах слышится горечь. – Его бывшая сегодня была у Эвана. Угадай с трех раз, под кого она пыталась лечь, чтобы забыть братишку.

Мне нужен только один раз.

– А ты?.. – спрашиваю я. Странно, что еще умудрилась выдавить это из себя.

А вслед за этой фразой я вдруг мучительно понимаю, что возможность Конора переспать с другой девушкой – Келли или какой-то еще – меня нервирует. Нервирует куда больше, чем выдает мой голос, и я этому рада.

– Нет! Я… нет. В том-то и дело.

– В чем дело? – спрашиваю я, пока облегчение обволакивает меня, как глазурь – мороженое.

– Я не стал. У меня был шанс насолить Гаррисону, а я не стал.

– Твой приход и так ему насолит, – замечаю я.

– Да, я знаю, – признает Конор. Несмотря на все его недостатки, он хотя бы честен. – Но я пришел, чтобы увидеть тебя. Потому что не могу перестать о тебе думать, и это пипец как бесит.

Я таращусь на него, внезапно соображая, какие у меня проблемы.

– Это насчет секса? – наконец умудряюсь сказать я.

– Да. – Он закатывает глаза. – Я подумал, что можно