Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

Гитлер, учитывая соглашательскую позицию западных держав в итало-эфиопском конфликте, предпринял новый шаг в нарушении Версальского и Локарнского договоров: 7 марта 1936 г. Германия ввела свои войска в демилитаризованную Рейнскую область и отказалась от Локарнских соглашений, что фактически положило начало кризису Версальской системы[266]. Западные державы, как и Лига Наций, «проглотили» и этот выпад «третьего рейха», уверенность которого в своей безнаказанности все более возрастала. К. Крофта, официально занявший пост министра иностранных дел, направил 9 марта под грифом «секретно» циркулярную депешу чехословацким представительствам, касавшуюся отношения ЧСР к вводу немецких войск в Рейнскую область. Бенеш, курировавший вопросы внешней политики[267], предпочел занять осторожно осуждающую позицию и координировать ее с позицией западных держав, прежде всего Франции. В депеше говорилось: «ЧСР в принципе против всякого одностороннего нарушения договора, в том числе и этого (Локарнского. – В. М.)», «это тем более важно, что нарушен договор, Германией предложенный и добровольно подписанный, а вовсе не так называемый версальский диктат», «ЧСР пока сохраняет сдержанность. Наше поведение будет единым со всей Малой Антантой. Подождем решения подписавших Рейнский пакт, особенно Франции, и будем добиваться единодействия Англии и Франции», «передать все дело Совету Лиги Наций юридически необходимо и политически правильно. Решение Совета… мы примем», «инициативных акций против Германии мы предпринимать не будем. Мы не станем ни нападать на Германию, ни раздражать ее… во всех публичных заявлениях мы сохраняем абсолютную сдержанность», «для нас сейчас, как и ранее, важно заявление Гитлера, что Германия согласна с нашим договором с Францией и не имеет в отношении нас территориальных претензий»[268]. Следует отметить, что незадолго до этого в Праге появился новый немецкий посланник Е. Айзенлор, приветливо встреченный всеми официальными лицами, в том числе и Бенешем. Принимая от него верительные грамоты, президент опроверг измышления о том, что на территории Чехословакии с участием «русских офицеров» строятся аэродромы для «русской авиации»[269], якобы угрожающие безопасности Германии. Чехословацкий посланник в Берлине В. Маетны в беседе с министром иностранных дел Германии К. фон Нейратом заверил того, что в Праге сообщение о событиях 7 марта принято «совершенно спокойно»[270]. Спокойствие, конечно, было наигранным, поскольку занятие Рейнской области силами вермахта прямо сказалось на безопасности Чехословакии. Французский министр иностранных дел П. Э. Фланден, обращаясь к своим коллегам по Совету Лиги Наций, говорил: «Если вы не остановите Германию сейчас, то все будет кончено. Франция не сможет гарантировать Чехословакии поддержку, так как это будет географически невозможно. Если вы не сохраните Локарнское соглашение, остается лишь ждать перевооружения Германии, против которого Франция ничего не может сделать. Если не остановить Германию силой сейчас, то война неизбежна, даже если вы добьетесь временной дружбы с ней»[271]. Но большинство европейских государств не поддержало предложение о введении санкций против Германии. Гитлер публично заявил, что «дух Версальского договора уничтожен». «Третий рейх» встал на путь насильственного изменения европейского порядка. К концу марта 1936 г. рейнский вопрос был снят с международной повестки дня. Локарнский договор, гарантировавший неизменность западных границ Германии, перестал существовать. Позиции Франции в Европе сильно ослабли. Как считает российский исследователь А. О. Наумов, «ремилитаризация Рейнской зоны опустила своеобразный „железный занавес“ между Францией и ее союзниками в Центральной Европе – странами Малой и Балканской Антанты, а также Австрией… Германия смогла кардинально изменить геополитическую ситуацию в Центральной и Восточной Европе, сделав серьезную заявку на гегемонию в регионе. Доверие к Франции как гаранту Версальского статус-кво со стороны ее союзников было подорвано… Крепло убеждение, что быть союзником Франции опасно. Если Франция не в состоянии обеспечить собственную безопасность, то ждать от нее помощи в случае конфликта с Германией тем более не следует. С весны 1936 г. начался развал французской системы европейской безопасности… В Малой и Балканской Антантах усилилась тенденция к отходу от союза с Францией, сближения с Германией и переориентации на британскую политику умиротворения»[272]. Сомнения части чехословацкой политической элиты в преимущественной ориентации внешней политики страны на Францию усилились.

Зато в Венгрии ремилитаризация Рейнской области подняла волну эйфории, нескрываемых симпатий к Германии, надежд на отказ от Трианонского договора и возврат потерянных после Первой мировой войны территорий. С новой силой зазвучали голоса об угрозе большевизма для Центральной Европы вследствие «договоров с Советами» и «присутствия советских военных на чехословацкой территории». Чехословацкий посланник в Будапеште М. Кобр характеризовал Венгрию как государство, «интересы и политические умыслы которого полностью тождественны интересам Гитлера»[273]. Двойственную позицию в рейнском вопросе заняла официальная Варшава, более склоняясь при этом к поддержке политики Германии[274]. Воодушевленные действиями рейха австрийские власти в нарушение Сен-Жерменского мирного договора 1919 г. приняли закон об ограниченном призыве на военную службу. Несмотря на неприятное известие, МИД Чехословакии решил не драматизировать случившееся, дождаться реакции Запада и согласовать действия членов Малой Антанты в этом вопросе[275]. К тому же в некоторых политических кругах частичное вооружение Австрии трактовалось как попытка противодействия грядущему аншлюсу[276]. Возможность этого, а также последующего нападения Германии на ЧСР предполагали, по словам Б. Павлу, не только советские политические деятели, но и американский посол в Москве У. Буллит[277].

Усилия СССР понудить членов Лиги Наций принять коллективные меры против нарушения международных обязательств ни к чему не приводили. Центральное место в советских предложениях занимала идея региональных, а если понадобится, то и двусторонних пактов о взаимной помощи, которые не заменяли бы устава Лиги Наций, а дополняли бы его. Угрозу, исходившую от нацистской Германии для ЧСР, ощущал и Бенеш. Он готов был сотрудничать со всеми государствами и политическими силами как на международной арене, так и внутри страны, чтобы ликвидировать или хотя бы ослабить эту угрозу. Попытки понудить страны Малой Антанты выработать общую позицию в отношении действий Германии ни к чему не привели[278]. Взаимодействие в этом плане с СССР было не таким простым делом: правые политические силы в ЧСР приветствовали действия Гитлера в Рейнской области и его «миротворческие» речи. Бенешу приходилось постоянно лавировать, делать один шаг вперед и два назад, или наоборот, чтобы наладить практически сотрудничество с Москвой. Представитель КПЧ Б. Шмераль, выступая в Комиссии по иностранным делам депутатов Национального собрания ЧСР 23 апреля 1936 г., говорил: «Мы знаем, что для буржуазных партий отношение к государству такого типа, как Советский Союз, в целом дело непростое, что в решающие моменты сталкиваются, с одной стороны, классовые интересы, а с другой стороны, национальные интересы, и это вызывает сильные колебания»[279]. Так оно и было. Например, это отчетливо проявилось в вопросах военного сотрудничества Чехословакии и