Как закалялась сталь - 2057. Том 4 - Елизавета Огнелис

прекрасные стоны, возникающие при каждом своем движении. Они провалились в водоворот подушек и одеял, женщина охнула, и вздохнула так глубоко, словно хотела вобрать в себя весь воздух на корабле. Изогнулась и застонала так протяжно, что Марат почувствовал такое острое желание, что оно затмило все чувства и мысли.

Он снова стал человеком. Не машиной Революции, не корпусом межзвездного корабля, не богом, одним из Трех, а просто человеком. В котором слишком сильно все человеческое, и прежде всего – животное начало.

Марат брал ее столь страстно, что женщина не успевала даже охать, не могла говорить, а из нее только лился стон, протяжный и долгий, она вбирала воздух, на мгновение прерывая сладкий звук, и снова испускала его, не переходя в скуление, а наоборот, лишь набирая рычащие восхитительные нотки, становясь еще более животным чем он сам, желающая лишь одного, чтобы зверь, нависающий над ней - продолжал и продолжал. Но в какой то момент она не выдержала. Ее голос заполнил все помещение, и Марат вторил ему, рычащим басом, от которого, казалось, затряслись стены.

Они еще долго лежали друг рядом с другом. Марат – просто из вежливости, убивая время, чувствуя как мимо него за секунды проскальзывают тысячи тысяч километров, приближая к цели…

- Это ведь ты? – спросила женщина тихо.

- Кто? – спросил равнодушно Марат.

- Ты ведь тот самый Маузер. Темный дух, повелитель черной материи и энергии. Один из Капитанов нашего корабля?

- Да, - подтвердил он. - Это я. А кто ты?

- Я – Солнце, – ответила женщина просто. Марат уже в заинтересованности повернул голову. Чего греха таить, его всегда интересовали люди, которые представлялись не именем, которое им дали с рождения, а именно прозвищем, которое прилипало благодаря каким-то способностям.

- Солнце? Это позывной? - поинтересовался Марат, но через секунду поправился. - То есть это твое тайное прозвище?

- Типа того, конечно. Все знают меня как Марию. Но некоторые, и я сама, называют меня Солнце. Для тебя я тоже Солнце. Для остальных пусть будет Мария. Маша. Машунчик. Масяня…

Она засмеялась. Тем самым низким вибрирующим смехом, которым смеется влюбленная и желающая удовольствия женщина.

- Я пришла потому что… Я хочу попробовать все то, что говорят..., - вдруг сказала она.

- А что говорят? - спросил Марат.

- Много что говорят, - задумчиво произнесла Солнце. – Говорят, что ты болен. Заболел. Устроил здесь чистилище...

- Пью кровь невинных девственниц, а потом разрываю их на части, - совсем не кривя душой проговорил Марат. Попутно он прошел чувствами по стенам своего жилища, обнаружил магнитную аномалию и уничтожил ее.

Вот стерва...

- Да, - подтвердила Мария. - Я видела. Секретные записи гуляют по сетям... Я смотрела и чувствовала, - она запнулась. - ...что меня это возбуждает. Я просто сознание чуть не теряла когда смотрела... от желания.

- И что именно ты хочешь? Распилить пилой живое трепещущее тело, или самой оказаться под цепью, и почувствовать что это?

- Все, - твердо сказала Мария, оторвалась головой от его груди, приподнялась над ним на одной руке. - Я хочу пережить все... Именно пережить. И не умереть, - добавила она уже не очень уверенно, а потом попросила, почти жалобно:

- Ведь ты не позволишь мне умереть? Ты же бог. Темный, злой и жестокий, хоть это и не так, я же вижу, ты просто несчастен. Знаю, что случилось. Но ты же бог... - закончила она совсем тихо.

Марат первый раз посмотрел на Машу-Солнце не как на женщину, а как на предмет. Этакая штука, белковая масса с кальциевым костяком и очень неплохими ягодичными мышцами. С классным кератиновым покровом на голове.

- А ведь в этом что-то есть, - сказал Марат, вглядываясь все глубже и глубже.

Да, действительно, в теле женщины за почти пятнадцать лет пребывания на Терре практически не осталось атомов с Земли. Марат изумленно смотрел на Солнце, чувствуя что он чуть ли не сходит с ума. Это был он! Совершенно другой человек, другого пола, с другими мыслями, памятью, судьбой, желаниями - и одновременно почти до последней молекулы это был Марат-Маузер.

- Хорошо, - сказал наконец Нечаев. - Попробуем...

Следующие несколько недель они посвятили тому, что Маша пыталась управлять собственным телом самостоятельно. Марат не обьяснял ей принципов, особенно словами. Гораздо проще и быстрее перегрузить в женщину часть его программы, отвечающей за регенерацию и трансформацию.

- Ничего, все нормально, - говорил Марат, воткнув женщине в плечо короткий нож. - Боли нет. Все нервные рецепторы я отключил. Вытаскиваю...

Он медленно вытащил блестящую сталь из тела. Рана, открытая и страшная, подернулась несколькими каплями крови.

- Теперь аккуратно ее смыкай...

Маша, сглотнув по инерции слюну, с надеждой смотрела на своего учителя.

- Не отвлекайся, - продолжал Марат, наблюдая как разрез за несколько секунд сомкнулся и исчез. Как будто и не было ничего.

- Вложенная в тебя программа, точнее - малый кусок программы, позволит сделать так, что все твое тело, именно такое как ты хочешь... будет восстанавливаться за мгновения. Чуть ли не самопроизвольно. То есть тебе даже сознание не нужно. Если ты упадешь с небоскреба и превратишься в мешок с костями, то заданные параметры тела восстановятся, и потом пробудят и сознание, и ты очнешься, словно проснулась, и пойдешь как ни в чем не бывало.

- Маузер, а я смогу проходить сквозь стены? Помнишь, ты говорил?

Мария, которой еще не исполнилось и двадцати пяти, называла почти семидесятилетнего Марата на «ты», что очень ему нравилось.

- Здесь сможешь, на Терре, - ответил Нечаев. - В других местах - нет.

- Сейчас тебе важнее научиться управлять собственным телом, - говорил он дальше. - Смотрела старинный фильм, называется Горец? Там существа похожие на людей тоже возвращали себе оптимальное состояние через смерть. Если только она не происходила через отрубание головы, через отделения ее от тела. Но тебе придется научиться восстанавливаться и без твоей прелестной надстройки над плечами.

Уже несколько месяцев они тренировались. Сначала процесс шел медленно. Это было реально жутковато. Видеть и наблюдать, как умерший возвращается к жизни. Как затягиваются и исчезают смертельные раны. Как открываются глаза и, сначала мутные и непонимающие, вновь становятся ясными и озорными.

Пока Солнцу не удавалось не терять сознания при получении смертельных для человека ранений. Она громко кричала, иногда билась, отчаянно сопротивлялась, а иногда и хохотала, не хуже сумасшедшей...