Как закалялась сталь - 2057. Том 4 - Елизавета Огнелис

бы ему на шею. Чтобы в мгновение ока выбросила отсюда этого лысеющего донжуана. И впилась, вцепилась бы в своего Маузера. Тогда он бы выиграл. Она бы показала, что именно он выиграл. А этот – проиграл…

Злость и ярость можно унять, контролировать.

- Чего уставился, - злобно спросила жена, приподнявшись на локте и подавшись вперед.

Лысый же наоборот, отпрянул назад и попытался вжаться в подушку.

- Культурные люди стучат в дверь, прежде чем входить, - так же злобно продолжала Юта. - И вообще, принято предупреждать о своем визите.

Марат ее совершенно не узнавал. Это была его Юта, ласковая и нежная внутри, яростная и неистовая снаружи. И одновременно это словно была и не она. Словно бы в ее совершенную, до боли знакомую оболочку тела вселился совершенно незнакомый разум и дух.

- Вообще то, я твой муж, - спокойно сказал Марат, хотя внутри него все закипало.

- Муж, объелся груш, - глупо отпарировала Люгер.

Марат знал и понимал эту реакцию. Многие женщины, застигнутые в неудобном и щекотливом положении, зачастую начинают вести себя совершенно неадекватно. Конечно, половина из них признает вину, просто и естественно начинают просить прощения. Другая половина – идет в атаку, огрызаются, используя совершенно немыслимые обвинения и совершенно ненужные слова. Наверно, это потому, что первая половина и не собиралась изменять, все получилось, как принято говорить - случайно и спонтанно, скажем так. А вот вторые – они, скорее всего, уже приняли решение. И защищают его…

- Может, ты нас познакомишь? - Марат все еще пытался обратить все это в шутку. Конечно, будь это лысое недоразумение рядом с Ютой настоящим мужчиной, то он бы сейчас вскочил, заслонил женщину собой и взял бы всю вину на себя, гордо подняв голову, при этом смиренно каясь. Но широкоплечий, выше Марата на голову, огромный мужик только со страхом переводил взгляд то на одного, то на второго Капитана. И вообще весь его вид говорил: я тут не при чем, она сама пришла... Марату было необыкновенно досадно, что в постели Люгер вместо него оказалось вот это, "не пойми что". Как она вообще могла предпочесть... как вообще это могло быть? У них ведь было столько всего, вместе, на двоих. Они готовы были умереть друг за друга, не моргнув взглядом. Они обменялись кольцами и клятвами. У них, в конце концов, есть ребенок...

И вот он стоит, не просто рогатый муж, а еще его и вынуждают отчитываться, в присутствии... Нет, конечно Маузер не собирался этого терпеть. Отсюда надо просто уходить...

Еще он не понимал, почему ему настолько плохо. До сих пор ему казалось, что он действительно сумел превратить свое тело в совершенный механизм, а мозг – в вычислительную машину к этому механизму. И вот, оказалось, что у него есть чувства. Настолько сильные, что его просто корежит, сгибает и выкручивает. Ну что такого произошло, казалось? Самка в постели с другим самцом… До сих пор ему казалось что он не может ревновать. Измена? Но он любого мужчину квалифицировал как ходячий фаллоимитатор. Как можно ревновать к фаллоимитатору?

Но то что произошло, это было не изменой. Если бы Юта вышвырнула этого мужчину, то все бы встало на свои места. Но она защищала его, то есть предпочла его Марату. Она тратила на этого лысого время и тепло, которое должно было принадлежать Марату. Это была не измена. Это было предательство. И, как оказалось, Марат по прозвищу Маузер – совершенно был не готов к предательству.

- Я пошел тогда, - сказал Марат в пустоту и шагнул прямо через окно, ухнул камнем вниз с высоты добрых восьмидесяти метров.

Некоторое время в комнате стояла полная тишина. Наконец мужчина в постели пошевелился:

- Все нормально? - спросил он.

- Да, все хорошо, не беспокойся, милый, - проворковала Юта мягким с хрипотцой голосом. - Расслабь лучше меня...

За те несколько секунд, пока Марат падал из окна апартаментов Юты, он материализовал в руке секиру. С трудом вырвав ноги из земли, в которой после его падения осталась воронка с двумя глубокими ямами (Маузер приземлился с размаху на обе ноги и с трудом удержал равновесие после удара) - Нечаев взмахнул секирой и в мгновение срубил одну из пальм. Пока она падала, он успел раскромсать ствол на щепки. Тяжело дыша, насильно вгоняя воздух в грудь, Марат снова поднял лезвие над головой.

- Ты ведь ангел? - вдруг спросил совсем юный голос за спиной.

Марат обернулся и увидел девушку, лет четырнадцати, не более.

- Нет, - ответил он, словно задыхаясь.

- Ты - ангел, - повторила девушка уверенно, и таким голосом, с такими интонациями, как будто была не совсем в своем уме.

Хотя, честно говоря, Март сейчас и сам не понимал – в своем ли он уме?

- Я тебя узнала, только ты старше стал. И крылья... Тебе отрезали крылья, и ты больше не летаешь?

- Да, - теперь уже согласился Марат. - Крылья отрезали. Но я все равно умею летать…

- Хочешь, я вырасту, и буду очень красивой, - безапелляционно говорила девушка. - И найду тебя. И стану твоей женщиной.

Вокруг уже начали собираться люди, с недоверием и опаской поглядывая на размолотую в щепу пальму и на человека с большим топором в руке.

- С вами все в порядке? - обратился к Марату пожилой китаец.

- Да, - буркнул тот. Потом помедлил и сказал правду: - Нет. Со мной не все в порядке.

Марат чувствовал, что теперь не может лгать. Его обманули. Обманул любимый и самый дорогой человек на свете, и он, Марат, знает как это больно и плохо, и теперь не может поступать так сам. Не может говорить неправду, ни в чем. «Это – потеря навыка», - тотчас же среагировал мозг где-то далеко. Ты должен уметь обманывать. Изощренно, беспощадно, говорить противоположное тому, что думаешь и знаешь…

- Так может вам..., - продолжил старик-китаец дальше, но осекся.

Марат уже был очень далеко отсюда.

Глава 17

Чистилище.

Однажды он создал женщину. Когда она появилась, словно соткалась из воздуха, в виде пока еще совершенно твердой, словно мраморной статуи, все та же Эшли Грин, в образе Эллис Кален, Марат почувствовал острейшее желание. Он провел пальцем по губам статуи, делая их ярко красными. Положил руки ей на плечи, ощущая как холодный материал наливается теплом