Глинтвейн для Снежной королевы - Нина Васина

– Не думаю, что Прохор Аверьянович…

– Он не пользуется даже дезодорантом для ног! – перебила Лера. – Запах идет из комнаты за стеной через дырку под потолком – там что-то вроде вентиляционного отверстия.

– И что? – не понял Гоша.

– Духи «Ля Фоли» – двенадцать тысяч за флакон. Теперь подумай, что там за этой стеной?

– Женщина, – уверенно ответил Гоша.

– Я спросила – что, а не кто, – фыркнула Лера.

– Спальня, – подумав, кивнул Гоша.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила Лера.

– Игорь Максимович, – нахмурился Гоша.

– Игорь Максимович, – строго заметила Лера, – если твоя жена вдруг начнет пользоваться перед сном парфюмерией в количестве, достаточном для проникновения запаха в соседнюю квартиру, подумай – что у тебя не в порядке?…

– Ванная! Там – ванная комната, – предложил следующую версию Гоша и заодно заметил: – Я не женат.

Лера вышла из кладовой, присела у стены на корточки.

– Бедный, бедный Прохор Аверьянович, – вздохнула она. – С кем ему приходится работать?

– Что, опять не угадал? – Гоша устало свалился в кресло у кровати. – Почему бы там не быть ванной? Женщина после водных процедур брызгает на себя туалетной водой…

– И?… – выжидательно посмотрела Лера.

– И… идет спать? Нет, подожди, вдруг она спит одна – на кой черт тогда ей душиться?… Идет… Она идет на вечеринку. – Гоша длинно, с удовольствием зевнул.

– Там не может быть ванной, потому что стояк проходит в другой стороне квартиры, – скучным голосом объявила Лера.

– Ладно, сдаюсь, – Гоша поморгал, сгоняя наплыв слез после мощного зевка.

– Я так и думала, – хмыкнула Лера, поднялась и ушла в коридор.

– Я же сказал – сдаюсь! – крикнул Гоша, потом встал и отправился за девчонкой. – Можно еще предположить, что там тоже чья-то кладовка. В комнате за стеной некто наладил подпольное изготовление духов – привозит контрабанду и разливает ее по флаконам у себя в квартире.

– Не пойдет, – Лера потеряла к разговору весь интерес, дошла до кухни, взяла губку и занялась оттиранием чашек изнутри. – Контрабанда предполагает разнообразие продукции. Трудно представить, что кто-то привозит ведрами для разлива одни и те же духи.

– Ладно, давай забудем про кладовку и поговорим о женщине. Женщина душится, когда идет на свидание или… – Гоша растерянно задумался. – Два года – свидание в одном месте?…

– Или на работу, – кивнула Лера, стоя у раковины к нему спиной.

– То есть там – ее рабочее место? Брось, это жилой дом.

Лера вытирала руки, оценивающе осматривая молодого мужчину, сидевшего за столом. Отложила полотенце и серьезно предложила:

– Спорим на двадцать долларов, что за стеной кладовки рабочее место женщины, предпочитающей из всех духов «Ля Фоли».

– Понял! – в озарении Гоша стукнул ладонью по столу. – Она – проститутка! Никто не выиграет спор, потому что женщина принимает клиентов на дому, значит – это ее спальня! И одновременно – место работы.

Ужасно довольный собой, он с улыбкой посмотрел на девочку, но больше пяти секунд взгляда ее глаз не выдержал. Лера смотрела на него со снисходительным терпением и даже с лаской – так смотрит мамочка на своего извозившегося в грязи, возбужденного игрой малыша.

– Двадцать долларов, – напомнила она.

– Да это бред, – сник Капелюх. – Это невозможно выяснить! Ты думаешь, можно постучать в дверь любой квартиры – здрасьте, не принимаете ли вы у себя на дому клиентов?

– Я думаю, что там – офис. Никаких проституток с клиентами.

– Это жилой дом.

– Двадцать долларов.

– Даже если это офис, то подпольный! – воскликнул Капелюх.

– Кто пойдет проверять? – подошла к главному Лера.

Гоша столкнулся с Самойловым в подъезде.

– Что еще случилось? – раздраженно спросил тот.

– Ничего не случилось, – смутился Гоша. – Мы поспорили. Сбегаю на пару минут в соседний подъезд. Смежная с вашей квартира находится в соседнем подъезде, так?

Самойлов задумался. Он стоял, молчал и сопел, разглядывая что-то у себя под ногами.

– Прохор Аверьянович?… – позвал Гоша минуты через две.

– Там не квартира. Там офис какой-то компании. Но что странно – они сняли вывеску пару месяцев назад. А это значит… Какой у нас сейчас месяц?

– У нас с вами нынче октябрь. Вы уверены, что офис?

– Уверен. Срок аренды помещения был до конца года.

– И что вывески нет, уверены? Ладно, это я так спросил, это значит, что она не могла ее прочитать заранее. Двадцатку разменяли? – загрустил Гоша.

– Нет, а что? – подозрительно прищурился Самойлов.

– Отдайте. Я вам рублями компенсирую.

Медленно поднимаясь по ступенькам, Самойлов продолжал сосредоточенно сопеть, потом остановился и спросил, не поворачиваясь к плетущемуся сзади Гоше:

– Она лазила в мою кладовку?

– Лазила.

– Сказала, что все еще пахнет духами?

– Сказала, – тяжко вздохнул Гоша.

– Сказала, какими?

– Увы!..

– Вы поспорили, и ты пошел проверить. Ее версию или свою? Надеюсь, я хороший наставник и ты блеснул отточенной интуицией сыщика?

– Увы…

– Гоша, – Самойлов неуклюже развернулся на ступеньке и выразительно посмотрел на своего помощника, – запомни этот момент. Хорошенько запомни!

– Да уж, – поник головой Гоша.

– Бывают разные женщины. Но эту бог при всех выгодах ее внешности ради эксперимента наделил умом и отменным нюхом. Я даже догадываюсь, за какие грехи родителей он так жестоко с нею обошелся. Так что, уважаемый коллега, советую тебе бежать не оглядываясь. Иначе всю жизнь будешь прислужником.

Гоша Капелюх вскинул на Самойлова удивленные глаза. Глаза у Гоши были карими, с загибающимися вверх длинными ресницами – такие делают у кукол. На щеках цвел румянец – то ли стыда за свою профессиональную несостоятельность, то ли смущения от предостережения Старика – тот разгадал его потаенный интерес к девочке с холодными глазам.

– Прислужником?… – усмехнулся Гоша.

– Пажом, шутом, прислужником! – Самойлова рассердило его непонимание, он решительно направился по лестнице вверх.

И не слышал, как Гоша растерянно сам себе прошептал:

– Пажом, это значит – при королеве…

Версия

В квартире Лера молча протянула ладонь и получила от Капелюха свою двадцатку.

– То-то же! – удовлетворенно сказала она при этом.

Рассерженный Самойлов оставил пакет с едой у двери и молча отправился в спальню, закрыв за собою дверь.

Он лег на кровать в пальто, закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Ему теперь очень не нравилось это дело о пропаже Антона Капустина, очень! Потому что оно не имело никаких известных Самойлову связок. Почему у грека Корамиса оказался другой ребенок? Старик отлично помнил лицо пропавшего Антона с фотографии – ему с одного взгляда стало ясно, что на фотографиях из Бостона cовсем другое лицо, другая лепка черепа, надбровные дуги, ноздри – все не то. Разве что разрез глаз похож…

Итак, Антон Капустин. Девочка с десятого этажа, которая пошла относить письмо. Их объединяет аномалия в строении тела. По этой ниточке можно предположить, что вьетнамская женщина, застраховавшая свою жизнь на большую сумму и тоже отличающаяся странной аномалией, наверняка застраховала свою жизнь не просто так, а из опасения за ее сохранность. Конкретно… Чего же она опасалась? Хотя… Не может быть никакого «наверняка», когда речь идет о вьетнамке из общежития «Салют» на Загородном проезде. Простому белому человеку, чтобы затеряться, нужно спрятаться в нору, а вьетнамке поселиться в «Салюте» – там по двадцать человек в пятиместном номере. Никто никогда ее не найдет.

Это что же получается, уважаемый Прохор Аверьянович? Получается, что после ухода из отдела по розыску пропавших ты влип… в розыск пропавших, причем даже без намека на хотя бы одну версию. Самую никудышную, слабенькую версию! Нет ее.

Старик резко сел и потянулся к телефону. Трубку взяли после первого гудка.

– Самойлов беспокоит, – сказал он, в душе проклиная свою неуемность. – Помните, вы говорили о бывшем десантнике в тренировочных штанах, который пошел за хлебом, а его тело потом нашли в лесу? Года три назад в городе была обнаружена парочка изувеченных животным мужских тел. С перерывом месяца в три. Ребята из убойного отдела грешили на циркачей, версия провалилась, но тогда тормошили всех зарегистрированных хозяев медведей и крупных хищников. Я тут подумал… В Москве есть тотализатор подпольного бойцовского клуба, я точно знаю – есть. Человек подписывает договор на бой и сам не знает, когда и где он произойдет. Безоружный человек против собаки, или с ножом – против медведя. Отличная конспирация – перед боем за ним пару дней следят, подхватывают и сажают в машину прямо с улицы. Да, именно так – когда, например, он выбежит в тапочках в булочную за хлебом. Потому к ним так трудно внедриться.

Самойлов помолчал, слушая собеседника на том конце провода. Собеседник интересовался, откуда пришла версия.