Глинтвейн для Снежной королевы - Нина Васина

– Это не кровь, – сказал он, потирая пальцы, – жидкость какая-то…

– Наличие или отсутствие крови определяется анализом, не будем делать выводы, – вздохнул Самойлов.

– Один вывод все-таки напрашивается, – напирал Гоша. – Если тут и была кровь, кто-то ее замыл. Совсем недавно. А где твоя зубная щетка? – повернулся он к Лере.

– Что?…

– Ты сказала, что из вещей якобы убитого хозяина квартиры забрали только зубные щетки.

– Да, и что? – разъярилась Лера.

– Ты же не можешь точно утверждать, что этот якобы убитый человек пропал без нижнего белья, без костюма, обуви, но забрал все свои зубные щетки. Просто я хочу сказать, что человек забирает свои зубные щетки в последний момент, когда отправляется в долгое путешествие и чемоданы уже…

– Он валялся на ковре, мертвый, в кимоно и в сетке для волос! – перебила Лера. – Кимоно распахнулось, он был голый. Таким, я думаю, он и исчез!

– Стоп! – повысил голос Самойлов и, чтобы прекратить долгие выяснения Гошей Капелюхом всевозможных обстоятельств, попросил Леру: – Просто ответь ему, где твоя зубная щетка.

– На кухне, – сквозь зубы процедила та. – В шкафу над раковиной. Попа любил валяться в джакузи по два часа!

– Все ясно, кто-то убрал труп адвоката и подчистил следы твоего пребывания здесь, – подвел итог Самойлов. – А зубные щетки забрали – все, которые были в ванной. Этот человек не знал, какая именно – твоя. Что из этого следует? – повернулся он к Капелюху.

– Чистильщик! – совершенно серьезно объявил Гоша. – Адвокат работал на ФСБ, его убрали, девочка случайно наткнулась на труп, а когда в ужасе выбежала из квартиры, пришел чистильщик и все убрал. Все! И труп, и следы проживания здесь Валерии. Теперь, если даже она заявит кому-нибудь, что жила у адвоката и видела его труп, ей никто не поверит.

– Лихо закручено, – внимательно посмотрела на Гошу Валерия.

– Господи, это всего лишь означает, что Лера не убивала адвоката, вот и все! Не забирала свои вещи из квартиры, и, следовательно, она нас не обманывает, – совершенно потрясенный энергией Гоши, уныло заметил Самойлов.

– Конечно, не обманывает, – отмахнулся Гоша. – В унитазе плавает окурок со следами губной помады. С чистильщиком работала женщина. Пока он растворял труп в ванне, она подчищала шкафы.

Самойлов тяжело поднялся с дивана и пошел в туалет.

Через минуту Гоша пошел за ним.

Теперь они вдвоем стояли над унитазом и смотрели на плавающий в воде окурок. А поскольку места едва хватало на унитаз и на одно средних размеров тело, Самойлову скоро стало тесно и муторно от напряженного выражения лица Гоши Капелюха, изучающего окурок.

– Уходим, – сказал он, выбираясь из тесной кабинки.

– А как же?… – растерянно посмотрел на него Гоша. – Это самое… Вещественное доказательство?… – он глянул в слив унитаза.

– Оставь специалистам, – старательно сохраняя серьезность и твердость в голосе, ответил Самойлов. – Кто-нибудь хватится адвоката, напишет заявление, оно поступит в отдел по розыску пропавших, мои бывшие коллеги осмотрят квартиру и изучат окурок до последней молекулы ДНК.

– Но…

– Уходим.

И тут, стоя в коридоре, они вдруг увидели, что Лера в гостиной выдвинула кресло и что-то делает за ним, стоя на коленях. На Самойлова напал самый настоящий столбняк, когда, подойдя, он обнаружил, что девчонка открыла хитро замаскированную в деревянной панели дверцу небольшого сейфа и роется в нем.

– По-моему, она грабит сейф адвоката, – весело заметил Гоша.

– Неправильно, – ответила девчонка, не поворачиваясь. – Забираю остатки своей зарплаты и бухгалтерию.

Не обращая внимания на выражение лица Самойлова, она спокойно запихнула что-то в свой рюкзак, закрыла дверцу, стянула рукав свитера вниз и протерла им все, к чему прикасалась. Потом Лера вставила деревянную панель и снова прошлась рукавом по определенным местам. После чего встала и направилась в коридор. Самойлов встал у нее на пути.

– Покажи, что ты взяла, – потребовал он.

Лера открыла рюкзак и захватила одной рукой пачку долларов, перегнутую пополам и стянутую резинкой, и небольшую записную книжку в красном кожаном переплете.

– Деньги – мои, – уверенно заявила она. – Полторы тысячи. Я сама попросила не отдавать мне все перед поездкой.

– А блокнот? – Самойлов начал успокаиваться и на смену нервной дрожи от поведения этой соплячки пришло злобное раздражение: его сделали дураком – заставили прийти в квартиру, где якобы валяется труп, а на самом деле ей нужно было без опаски залезть в сейф.

– А это, чтобы ты не цеплялся, почему я взяла деньги из сейфа, – заявила Лера. – В первой его половине Попа записывал, кто ему должен, а во второй – кому он. Я там записана. Хочешь посмотреть?

– В свободное от поиска трупа время, – ответил Самойлов, но блокнот решительно отобрал и засунул во внутренний карман пальто.

– Лучше нам уйти поскорей, – заметил Гоша. – Что-то мне подсказывает, что это не предел правонарушений, на которые ваша протеже сегодня способна.

– Неплохая мысль, – одобрила Лера. – Мне нужно хорошенько выспаться перед тем, как заняться поисками брата.

В лифте Гоша попросил:

– Прохор Аверьянович, может быть, все-таки спросим у вашей протеже, как она открыла сейф?

– Как ты открыла сейф? – тяжко вздохнул Самойлов. – Кажется, ты никогда не врешь, так ведь?

– Я знала комбинацию цифр, – с готовностью доложила Лера.

– Прохор Аверьянович, спросите, откуда она их знала? – не унимался Гоша.

Не дожидаясь, когда Старик отреагирует, Лера ответила, уже не скрывая раздражения:

– Подсмотрела и запомнила! Еще есть вопросы?

– Есть, – решительно уставился на нее Гоша.

А поскольку лифт уже стоял с открытыми дверьми, Самойлов начал протискиваться мимо молодых людей, чувствуя, как волна раздражения с одной стороны и почти осязаемая теплая волна нежности и страха – с другой удушливо растворяются друг в друге, мешая и ему дышать – так велико было напряжение этих двоих.

– Есть вопрос. Мне непонятно, почему ты не забрала все это в первый раз, когда, как уверяешь, обнаружила труп адвоката? – спросил Гоша.

– Хороший вопрос, – опустила голову Лера. – Тебе какой вариант ответа нужен – правда или обоснованная мотивация?

– Правда, – растерялся Гоша, подумал и переиграл: – Нет, пожалуй, мотивация.

– Я так и думала, – кивнула Лера. – Ладно. Вот тебе обоснованная мотивация. Ты намекаешь, что лазить в чужой сейф нехорошо? Согласна. Поэтому наедине с мертвым Какисом я не стала этого делать, а сделала сегодня и при свидетелях. У меня есть два свидетеля, которые подтвердят, что именно я взяла из сейфа. Есть блокнот, в котором записано, что это мои деньги. Все. Допрос закончен!

– Тогда выбирайтесь из лифта наконец, – с облегчением вздохнул Старик.

– А правда?… – влепившись спиной в стену кабинки – это Лера так решительно из нее выбиралась, – Гоша почувствовал себя обманутым.

Облом

У тридцать шестой больницы царила суматоха. Несколько милицейских машин с мигалками, небольшое оцепление.

– Неужели они хватились этого катафалка? – удивилась Лиза. – Может, включим рацию и послушаем?

– Нет, – категорически отмела это предложение Маруся, разворачиваясь.

– Вот это облом так облом! Куда мы теперь с этим катафалком? Давай послушаем, тебе что, совсем не интересно? Может, на нас уже охотятся! Объявлен розыск «Скорой», лучше об этом узнать побыстрей, чтобы не натолкнуться на гаишника с трупом Попакакиса.

После этих слов Маруся резко затормозила. Лиза выругалась, едва не влипнув головой в лобовое стекло.

– Что… – всполошилась она, – поедем сдаваться?

– Ты его знала, – уверенно проговорила Мария, глядя перед собой расширенными в напряжении глазами.

– Ну, знала, и что тут такого?… – заерзала Лиза. – Ты же нас и познакомила. После родов, помнишь?

– Знаешь, что я думаю? – тихо спросила Мария.

– Ты думаешь, что это я его пристрелила, да? – выдохнула Лизавета.

– С ума сошла? – удивилась Мария, повернувшись к ней. – Наверняка адвоката убили из-за нечистоплотности в делах. Я думаю, что ты часто бывала у Попы. Ты хорошо знаешь расположение комнат. Еще я думаю, что Попа был не такой человек, который заводит интрижки без определенной выгоды.

– А может, это была не интрижка? – взвилась Лиза. – Интрижка!.. Может, это было глубокое и всепоглощающее чувство?!

– Ладно, прекрати. С твоей стороны могло быть все, что угодно – и глубокое, и всепоглощающее. Но он-то был делец во всем! Говори! – зловеще потребовала Мария.

– Что говорить-то? – не поняла Лиза.

– Говори, что ты для него делала! – прошипела Маруся.

– Это в смысле некоторых особенностей секса? – удивленным шепотом спросила Лиза.

– Нет! В смысле деловых отношений! Прекрати притворяться и быстро все выкладывай, пока и тебя не пристрелили!