#В поисках янтарного счастья - Бартош Джейн

Со временем мы с одноклассниками подружились. Меня перестали подкалывать, я избавилась и от акцента, и от красных сапог. Меня приняли за свою. Я хорошо училась, и меня часто ставили в пример и хвалили. Единственный предмет, с которым возникали сложности, – немецкий язык. В Беларуси я учила английский, а когда мы переехали, то выяснилось, что в моей новой школе – немецкий. Поэтому мама наняла мне репетитора, чтобы к окончанию учебного года я смогла написать контрольный диктант хотя бы на тройку. После уроков я шла в кабинет иностранных языков, и мы с учительницей занимались немецким. Каждый день на протяжении четырех месяцев. И эти занятия дали свои плоды: как и предполагала учительница, я написала диктант на тройку – и была переведена в следующий класс. Это была огромная радость для нашей семьи, потому что поначалу у мамы были сомнения, потяну ли я сильную программу и новый язык в спецшколе. И я не подвела.

Надо сказать, что именно тогда зародился мой интерес к немецкому языку и появилась первая робкая мечта – когда-нибудь побывать в Германии. Учительница рассказывала, что там очень красивые, словно в сказке, дома и чистые улицы, все очень аккуратно и люди живут очень хорошо. Мне нравился немецкий, а картинки в учебнике с уютными домиками с оранжевыми крышами и цветами на окнах только раззадоривали воображение! Я представляла, как вырасту, выучу язык и поеду в Германию. Непременно поеду!

После школы мы с девочками прыгали в резиночки на школьном дворе. Эта была самая модная игра, и почти все девчонки собирались группами по два-три человека и упражнялись в прыжках.

Когда мне исполнилось десять лет, мама начала отпускать меня одну в спортивную школу, что находилась в трех остановках от нашего дома. Я занималась рок-н-роллом и два раза в неделю после школы ездила на занятия. Обычно я садилась на первый пришедший автобус или троллейбус и вставала лицом к двери – проходить в глубь салона или усаживаться не было никакого смысла, поездка занимала каких-то семь минут.

В конце весны я настолько освоилась ездить в автобусах и троллейбусах, что мама отпустила нас с подружкой на электричке в усадьбу «Кусково», где на территории большого ухоженного парка раскинулся величественный архитектурно-художественный ансамбль в стиле неоклассицизма. Но мы ехали туда, конечно же, не ради музеев, а чтобы позагорать на травке перед усадьбой и погулять в красивом, новом для нас месте.

Это было целое событие: на автобусе доехать до железнодорожной станции, купить билетик в кассе и проехать несколько остановок на электричке, а потом дойти от станции до парка, погулять там и вернуться обратно тем же маршрутом. Главное, не перепутать перрон и не уехать в другом направлении.

Оказавшись около усадьбы, мы услышали, как объявляют о начале экскурсии во дворец. Слово «дворец» вызвало у нас желание посмотреть, что же там внутри. Мы тотчас купили билеты на экскурсию, и уже спустя несколько минут к нам подошла элегантно одетая женщина в темно-бордовой строгой юбке до колена и в белой блузке, в черных туфлях на каблуках, с убранными в пучок волосами и с папкой в руках. Выглядела она очень стильно и красиво, и мы даже подумали, не живет ли она в этой усадьбе. Женщина представилась гидом-экскурсоводом, и мы, сами того не ожидая, оказались на первой в нашей жизни экскурсии, да еще и настолько увлекательной, что слушали, открыв рты. Мы были очарованы нашим гидом и ее харизмой. Вот бы учителя в школе так же интересно рассказывали на уроках истории, тогда бы все обожали этот предмет, а не скучали от монотонного бубнения.

Наша экскурсия прошла не только внутри дворца, но и под открытым небом – нам показали скульптуры регулярного парка, пруды и малые сады и рассказали, что Кусково называли подмосковным Версалем за красоту и сходство с садом французских королей. Экскурсия произвела на нас приятное впечатление, и особенно запомнилась женщина-гид. Какая замечательная у нее профессия!

День был солнечным и теплым, мы вдоволь нагулялись по парку, разнеженные жарой, помочили ножки в приусадебном пруду и были готовы ехать обратно.

Но тут Наташка выкинула финт, сообщив, что мама велела ей на обратном пути заехать к бабушке, которая жила совсем в другой стороне. Делать было нечего – я не могла поехать с Наташкой, потому что не было возможности предупредить маму. Огляделась по сторонам – уличных таксофонов нигде не было видно, значит, позвонить маме и отпроситься еще на пару часов не получится и нужно спешить домой, пока мама не начала волноваться.

На мне был короткий желтый сарафанчик и новенькие босоножки кремового цвета на небольшой танкетке. Как я гордилась ими! Я казалась выше, а значит, и взрослее своих десяти лет и чувствовала себя «ужас какой самостоятельной», как любила говорить подружка Ирка. Когда я зашла в вагон и присела, оглядываясь по сторонам, то увидела на соседней лавке через проход компанию девчонок примерно моего возраста, среди которых узнала свою одноклассницу Маринку. На душе отлегло – ехать на электричке хоть с кем-то из знакомых казалось безопаснее.

Маринка заметила меня и позвала присоединиться к ним. Не прошло и минуты, как я сидела с девчонками и отвечала на их вопросы: куда ездила, что делала и почему одна. Девочки вели себя шумно и нагло, они громко смеялись и напоминали дворовую шайку собак. Вдруг одна девочка, сидевшая рядом с Маринкой, посмотрела на мои босоножки и сказала:

– Красивые босоножки!

– Спасибо. Только купили, – просияла я.

– Снимай, – бесцеремонно заявила девочка.

– Зачем? – удивилась я, подумав, что она, видимо, хочет их примерить.

– Они мне понравились, и я забираю их себе, – заявила нахалка. Маринка удовлетворенно заржала вместе с остальными.

Я встала, чтобы отсесть от этих девиц подальше. Похоже, это были невоспитанные девочки из неблагополучных семей, и я старалась держаться от таких подальше. Вагон был почти пустой – в отдалении сидело несколько женщин и мужчин, а вокруг нас – никого. Объявили следующую остановку, мне оставалось продержаться всего две станции.

Но задира схватила меня за руку, и девочки начали подначивать меня, они кричали «Снимай босоножки!», хватали меня за ноги, дергали за платье. Я испугалась, отбивалась от них как могла, возражала, переходя на пискливый жалобный крик, еле сдерживая слезы.

– Ой ты маленькая! Посмотрите на нее, она сейчас расплачется! – кричала Маринка, сгибаясь от смеха.

Мне было не до веселья. Перспектива вернуться домой босиком по грязному асфальту меня шокировала. И потом, если бы я лишилась босоножек, новые бы мне не купили, а проходить все лето в старых сношенных кроссовках было бы ужасно. Я дернулась в сторону и отпрыгнула в проход между рядами сидений, от неожиданности девчонки отпустили меня и вылупили глаза.

– Отстаньте от меня! – завопила я так громко, как только могла. – Отстаньте! Отстаньте!

Люди начали с любопытством оглядываться, но с места никто не сдвинулся.

– Отдай босоножки, и мы отстанем, – вскочила с места девица и снова начала хватать меня за ноги.

– Уйди! Отстань! – кричала я.

Электричка стала тормозить, приближаясь к станции. Мужчина встал и направился к выходу. Проходя мимо нас, он грозно посмотрел на шайку девчонок и сказал:

– Оставьте ее в покое. Не стыдно вам? Вас много, а она одна.

Я воспользовалась ситуацией и выбежала на перрон вслед за мужчиной. Без оглядки, с болтающейся на ноге босоножкой (девица успела схватить шнурок и развязать его) я побежала к остановке, боясь преследования. Заскочив в удачно подъехавший автобус и убедившись, что девочки не стали меня догонять, я села и попыталась унять дрожь.

У нас в семье не было принято делиться подобными приключениями, иначе можно было нарваться на запреты и выговор, поэтому я пришла домой с улыбкой на лице и рассказала, как хорошо мы с Наташкой провели время в парке и даже попали на экскурсию в настоящий дворец. Я становилась взрослой…

Спустя пару лет мы снова переехали. На этот раз в свою собственную квартиру. Папа много лет стоял в очереди на жилье, положенное ему за военную службу, и мы ждали его с нетерпением, потому что делить жилплощадь с бабушкой и дедушкой становилось все сложнее. Поначалу они старались нам помогать, верили, что скоро мы получим квартиру и переедем, и с удовольствием принимали нас у себя в гостях. Спустя год стало понятно, что жилья можно ждать десятки лет, и мы из долгожданных гостей постепенно превратились в обузу, висящую на шее у пенсионеров.