Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Она бы и сама хотела знать ответ на этот вопрос. Она подумала, что это зрело в ней уже давно. Аллен не заметил этого, потому что до сих пор они редко спорили по важным вопросам, редко расставались друг с другом надолго.

— Давай не будем переходить на личности, если не возражаешь, — ответила она.

— Прекрасно, — сказал он после минутной паузы. — Да, я хотел попросить тебя поговорить с Буллом, но только для того, чтобы выяснить, нет ли какого-нибудь способа выйти из этого положения. Должен же быть какой-то выход. В конце концов, он твой отец!

— В этом-то все дело. — На Аллена эти слова, по-видимому, не произвели впечатления, он продолжал ждать от нее ответа. — Хорошо. Я поговорю с ним, но предупреждаю тебя, что из этого ничего не выйдет.

Аллен вскочил на ноги, обогнул стол и, взяв ее за руки, притянул к себе.

— Слава Богу, любимая, я знал, что ты разумный человек, и не ошибся. Ну, а теперь поцелуй меня, чтобы доказать, что ты не в обиде; ты знаешь, как я ненавижу ссоры. Кроме того, ты не встретила меня по-настоящему.

Она подняла голову навстречу его губам и больше по привычке, чем по желанию. Его губы были теплыми и даже приятными, прикосновение кратким. В ее голове виновато промелькнуло сравнение с поцелуями Рея. Где был жар, влечение, чувственность, нежность? Она усилием воли прогнала видение, чтобы сосредоточиться на том, что говорил ей Аллен.

— В награду за то, что ты проявила столько понимания, у меня есть для тебя хорошие новости. Что ты скажешь о том, что твой последний фильм «Опасные времена» выбран для открытия фестиваля «Женщины в кино» в этом году?

— Ты не шутишь? — Она немного отодвинулась, чтобы увидеть его лицо.

— Я узнал об этом на прошлой неделе. Твоя кандидатура выставлена на «хрустальную премию» для лучшего режиссера. Если ты победишь, то встанешь в один ряд с такими прославленными женщинами, как Эми Хе-керлинг и Марта Кулидж.

— На прошлой неделе? Ты узнал об этом на прошлой неделе и говоришь, мне это только сейчас?

— Я хотел сделать тебе сюрприз.

— Фестиваль открывается в конце этой недели. Ты бы мог предупредить меня заранее, чтобы я успела подготовиться.

— Но ведь ты не собиралась ехать туда, если я не ошибаюсь? Я думал, ты здесь так занята, что не бросишь работу только ради того, чтобы тебе похлопали несколько минут. Это, конечно, большая честь, но все же это не «Золотая премия».

Она уставилась на него, не в состоянии определить, то ли его пренебрежение относилось к ней и к ее фильму, то ли вообще ко всём режиссерам-женщинам, то ли оно было естественным, то ли намеренным, для того чтобы она не покидала съемочную площадку и тем самым не задерживала процесс. Во всяком случае, она была слишком уставшей для дальнейших споров и была слишком взволнована сюрпризами и ультиматумами Аллена, чтобы как-то реагировать. Со сдержанностью в голосе она произнесла:

— В нашем деле такую честь заслужить нелегко; я не откажусь от любой премии.

— Это, конечно, решать тебе.

— Да, — твердо сказала она и отступила от него. — А теперь я, пожалуй, вернусь к работе. Я все еще должна делать фильм, по крайней мере пока.

— Джулия! Подожди!

Она слышала, как он позвал ее, но, не обернувшись, вышла из комнаты.

Заниматься бумагами, накопившимися на ее рабочем столе, было выше ее сил. Это Джулия понимала. Ей нужно было отвлечься и получить успокоение от других людей, ей нужен был шум и суета съемочной площадки. Она прошла через приемную и через дверь трейлера, спускаясь по бетонным ступенькам с такой скоростью, что это было похоже на бегство. Поняв это, она замедлила шаг и осмотрелась вокруг себя.

Вэнс принимал гостей под большим кипарисом около лодочного причала. Он полулежал в одном из двух шезлонгов и беседовал с окружавшими его женщинами всех возрастов. Более пристальный взгляд показал, что он давал интервью; в другом шезлонге напротив него сидела молодая женщина со встрепанными волосами и очками в роговой оправе на носу. Она что-то царапала в блокноте и то и дело склонялась, чтобы проверить работу портативного магнитофона, стоявшего на низком столике между нею и актером.

Через площадку шла Офелия. Этим утром у нее был солнечный вид, отчасти потому, что на ней был яркий оранжевый комбинезон, а в ушах болтались огромные длинные серьги из бирюзы, дерева и оранжевых стеклянных бусинок, нанизанных на кожаные шнурочки. В руке она держала пачку анкет с полероидными фотографиями.

— Привет, — крикнула она. — Я могу собрать массовку для городских съемок, когда ты найдешь время взглянуть на них. И еще у меня потрясающая новость. Учительница Саммер отвалила. Кажется, у ее беременной дочери начались преждевременные роды, и будущая бабушка с красным носом от слез вчера вечером улетела в Лос-Анджелес.

— Чудесно, — лаконично отозвалась Джулия. Она набрала в легкие побольше воздуха и шумно выдохнула его со вздохом отчаяния. Это была профессиональная преподавательница, работающая в системе социального обеспечения. Они взяли ее, как того требовали законы Калифорнии относительно детей, работающих в кино. Так как их кинокомпания базировалась в Калифорнии, они обязаны были обеспечить Саммер такой учительницей, которая занималась бы ее образованием, здоровьем, следила бы за ее безопасностью и моральным состоянием. Та женщина, которой пришлось уехать, во всех смыслах их устраивала. Она работала безотказно, не нанося большого ущерба съемкам и наладив прекрасный контакт с Саммер.

— Я могу позвонить в местное школьное управление, чтобы они нашли нам кого-нибудь.

— Нет, постой, — в голову Джулии пришла одна идея. — Когда увидишь Рея, спроси его, не думает ли он, что Донна Лислет могла бы заинтересоваться этим предложением, Я помню, он говорил, что она учительница, и если она согласится на эту работу, мы сможем уладить все формальности через управление социального обеспечения.

— Рей где-то здесь, — сказала Офелия, делая себе пометку на полях анкеты, — во всяком случае, я видела его «чероки».

Джулия ощутила, как внизу живота у нее все сжалось. Она не знала, как он отнесся к прибытию Аллена и что он думал об ее отношениях с ним. При мысли о том, что сейчас ей придется встретиться с Реем на глазах у стольких людей, у нее по всему телу пробежала дрожь.

Отрывая глаза от своих записей, Офелия неожиданно спросила:

— Да, это правда, что скоро мы увидим здесь Булла?

— Значит, эта новость уже известна?

— И расходится со скоростью урагана. Половина группы считает, что он хочет повидаться со своей единственной и ненаглядной доченькой, а другая половина бьется об заклад, что он будет снимать фильм вместо тебя. Ты можешь что-нибудь прояснить?