Тайна «Силверхилла» - Филлис Уитни

Выходит, плачущий ребенок, этот призрак, блуждающий между березами, был не кто иной, как Малли Райс! Эта мысль почему-то тревожила меня. А как бы поступила я, если бы увидела этого ребенка? Я придвинулась к Уэйну поближе, и, выпустив мою руку, он обнял меня за плечи.

– Вы дрожите, – сказал он.

– Но есть воспоминания и более приятные. Оставшиеся до вашего отъезда из Силверхилла дни вы посвятили мне. Вы ходили за мной по пятам и даже несколько раз сделали мне предложение. Я, кажется, обещал жениться на вас, когда вы вырастите. Вначале щека у вас сильно болела, и я боялся, что на этом месте останется глубокий шрам. Я волновался за вас и проникся к вам очень теплым чувством. Как-никак я за вас отвечал, и после того как ваша мама вас увезла, я писал вам письма. Я успел отправить три письма, прежде чем она вернула их мне по почте и попросила больше не писать. Наверное, она была права.

Она хотела, чтобы вы позабыли о пережитом и чтобы вам не напоминали о нем снова и снова.

Почему-то это разрушение дружбы показалось мне гораздо более болезненным ударом, чем все остальное.

– Она была не права! – воскликнула я с жаром. – Не надо было лишать меня ваших писем. Они могли мне помочь. Но мама сама не хотела, чтобы ей напоминали о случившемся. В результате я всю свою жизнь испытывала ужас, как только оказывалась поблизости от птиц в клетке. А шрам вызывал у меня ощущение вины и стыда. Она никогда не соглашалась объяснить мне, почему я испытывала подобные чувства. Она не давала мне разобраться в себе и таким образом избавиться от этих комплексов. Вот почему страх не покидал меня все эти годы и так дико прорвался наружу сегодня утром. Если бы я знала, если бы я понимала…

– Шшш! – сказал он и еще ближе притянул меня к себе. – Не надо ее слишком бранить. Никто из нас не обладает достаточной мудростью, чтобы знать, как лучше всего поступать в подобной ситуации.

– Вы по крайней мере рассказали мне правду, – сказала я. – Слишком много было скрытности, секретничаний. И это касается не только мамы, а всех обитателей Силверхилла. Вы ведь сами это ощущаете, не правда ли?

Он отпустил меня, несколько отчужденно кивнул.

– Я и сам в этом участвую. Но, может быть, в жизни иного человека есть что-то такое, что и должно оставаться под спудом.

– Вы говорите так из-за вашего отца? Вы верили в то, что сказали мне там, в лесу?

– Это не подлежит обсуждению, – брюзгливо отозвался он. – Во всяком случае, теперь вам понятно, почему вам лучше уехать из Силверхилла. Если Фрици вместо того, чтобы поправиться, вспомнив прошлое, проникнется своими прежними чувствами к вам, это может кончиться настоящей катастрофой. На мой взгляд, вы ничего сейчас не можете для нее сделать!

Я упрямо покачала головой.

– Может быть, и нет, и все же я хочу задержаться здесь до тех пор, пока смогу спокойно входить в эту оранжерею и вести себя нормально. Это все равно как снова решиться лететь на самолете, побывав один раз в авиационной катастрофе. Мне надо вернуться туда и излечить себя от глупого страха перед птичьим чириканьем. Мне, может быть, и сегодня это удалось бы, если бы меня не вывел из равновесия этот макао. – Я потрогала пальцами квадратик марли на щеке и сняла его – теперь в нем уже не было необходимости. – Мне необходимо туда вернуться! – упрямо повторила я.

Он встал со скамейки и начал шагать взад-вперед. Этот высокий человек всегда двигался с решительной целеустремленностью, но сейчас в нем чувствовалась какая-то неуверенность.

– Я понимаю вашу мысль, и все же я не убежден… – Он остановился передо мной, и в глазах его засветилась та возрожденная памятью нежность к страдающему ребенку. – Я, наверное, все еще считаю себя ответственным за вас. Все не могу забыть…

Я вскочила и посмотрела ему прямо в лицо.

– Да поглядите же на меня! Я уже не раненый ребенок. Не путайте меня с той, другой Малли.

Он посмотрел на меня, посмотрел очень серьезно, при этом он стоял так близко, что я могла бы дотронуться щекой до жесткой утренней щетинки, уже начинающей пробиваться на его подбородке.

– Вряд ли я когда-нибудь забуду, – сказал он. – Разница в возрасте между нами вроде бы сгладилась. И все же я не могу забыть, что вы выросли из той маленькой девочки, о которой я с нежностью вспоминаю.

– Вряд ли и я когда-либо забывала вас, – сказала я таким серьезным тоном, но испытывая при этом какой-то легкий трепет. – Я не знала никогда, что могу так много помнить на уровне чувств.

Наступила минута тишины, неподвижности, но в этой тишине я отчетливо слышала свое колотящееся сердце и учащенное дыхание. Он довольно резким движением обнял меня, и я почувствовала, что его руки изголодались по объятиям. На мгновение, помимо моей воли мне вспомнилось: "Анне. Любимой". Но она была частью другой жизни.

Он поцеловал меня в губы, а потом нежно коснулся своими губами шрама на моей щеке. Когда он отпустил меня, глаза у него сияли – хотя из-за слез, застилавших мои собственные глаза, я видела все как в тумане, – и последние следы усталости слетели с его лица.

– Это для начала, – сказал он. – Малли, не уезжайте опять насовсем. Покиньте Силверхилл, но задержитесь на какое-то время в Шелби, чтобы мы могли как следует узнать друг друга. Мы потеряли уйму времени, которое необходимо наверстать.

Покидая лодочную станцию, мы уже не держались по-товарищески за руки, как раньше. События разворачивались быстро, и теперь мы ощущали некоторую сдержанность. Ведь мы были друг для друга незнакомцами, которых свел вместе случай и которым нужно было отойти на некоторое расстояние, чтобы разглядеть что-то за вспышкой эмоций. Ведь впереди, быть может, ждало что-то важное, что-то такое, что не следует торопить, рискуя испортить. Все это я поняла инстинктивно и была вполне готова не спешить.

Впоследствии я вспоминала эту готовность неспешно ждать и спрашивала себя, не лучше ли было бы тогда же ловить момент, прежде чем я упущу его навсегда. Однако в ту минуту я чувствовала себя достаточно уверенно и могла позволить Уэйну скрыться из поля моего зрения, глупо убежденная, что он вернется и будет преисполнен тех же чувств, которые испытывал ко мне сейчас.

Когда мы дошли до ступенек, я остановилась.

– Есть одна вещь, которую мне хочется сделать.

Он понимающе кивнул. Я смотрела, как он входил в дом, остро сознавая, как сильно буду его любить. Я уже не была глупенькой молоденькой девушкой, способной вообразить, что теплая волна чувств, владевших мною, это все, чем исчерпывается любовь. Для нас обоих пришло время любить по-настоящему, но прежде я должна была заключить мир с прошлым.

Пока я шла к белой березовой роще, мысли у меня были самые приятные. Правда, вчера здесь корчилась в слезах Кейт Салуэй. Это была роща слез. На протяжении долгих лет белые стволы словно бы притягивали к себе испуганных, одержимых печалью, потерянных людей. Но я не принадлежала больше ни к одной из этих категорий.