Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы - Лина Богданова

на этом свете задержится. В Петушках. Почитай двадцать кэмэ. Боюсь, лежать нам далеконько друг от друга.

Она поправила цветочки на надгробной плите. Огляделась.

Захаживала она сюда нечасто, все больше в церкви за упокой родных молилась. Заметила, что могилок прибавилось. И дорожку плиткой Сонин сынок выложить сподобился. Молодец парень!

— Везет тебе, подруга! Такую красоту получила! Уж расстарался твой Максим, любо-дорого посмотреть. Эх-х-х… мне бы кто такой же заказал… — Ольга Петровна снова принялась рассматривать памятник.

И всем он был хорош: и материалом (такого гранита поискать), и цветом (серенький с черными и белыми вкраплениями), и размером. Подрядчик попался совестливый, надгробие аккуратное изготовил, две вазочки из того же гранита, скамейка опять же.

В общем, загорелась Ольга Петровна мечтой. Захотелось ей на такой же памятник насобирать. Потому как от детей не дождешься, а пора бы о вечном задуматься.

— Пришло мое время, подруженька, — прошептала она, смахивая со щеки — надо же, как расчувствовалась, — скупую слезинку. — Отгуляла. Отпраздновала все, что могла. Детей и внуков вырастила. Мужа не нажила, да что уж об этом теперь. С работы еще в прошлом году попросили. На курорт врачи ехать не рекомендуют. Что мне теперь остается?

Она помолчала. Промокнула еще одну слезинку платочком. И продолжила уже решительно:

— Ничего не остается. Буду на памятник собирать. Попробую подработку найти. Хотя бы на полставки. А что? Немного с пенсии, зарплата — за пару лет соберу. Спрошу у твоего Максима, где он памятник заказывал, — и все дела. Соберу и рядом лягу. Хорошо тут у вас — тихо, спокойно. Птички поют. Березы шумят. Почти что рай. Успеть бы только… На Петушки боязно ехать. От тебя далеко. От мамы с папой. Да и сыро там. А я с суставами маюсь…

Решилась Ольга Петровна и не стала решение в долгий ящик откладывать. Нашла себе подработку. Не Бог весть что — кассиршей в общественном туалете. Но и не самый плохой вариант: на голову не капает, в спину не дует. И график удобный. И конкуренции никакой.

После первой зарплаты упросила Максима на фирму съездить, к памятникам прицениться. Приценилась. Немножко испугалась: красота оказалась раза в два дороже предположительной цены.

— А вы захаживайте почаще, — улыбнулся пожилой мастер-каменотес. — У нас приличная некондиция случается. Можно выбрать камень по доступной цене. Один раз плиту для креста, другой — для самого памятника. А надгробие можно и сборное сделать.

Ольга Петровна взяла у мастера визитку. Обещала звонить.

И позвонила недели через две.

— Не было пока ничего интересного, — отрапортовал мастер. — Но будет. А хотите, я сам позвоню? Чтобы Вам лишний раз не беспокоиться. Мне-то виднее.

Клиентка согласилась. И правильно сделала. Потому что нужный материал попался лишь через два месяца.

— Думаю, для крестика вполне подойдет, — сообщил Павел Викентьевич, с которым они успели познакомиться. А как иначе? По телефону без имени особо не пообщаешься. — Не хотите взглянуть?

Взглянуть Ольга Петровна захотела. Давно никуда не выбиралась, сновала старым заезженным челноком туда-сюда: дом — работа — магазин — дом. Пальто новое (с первой получки не удержалась, купила себе обновку) следовало выгулять. И вообще…

Гранит для креста подошел. И сколы небольшие. И цвет подходящий.

— Супруг одобрит, — улыбнулся в усы мастер.

— Я не для супруга, — поджала губки клиентка, — я для себя стараюсь.

— Не рановато ли? — весело прищурился Павел Викентьевич. — Женщина Вы в самом соку. Какие тут кресты с памятниками?

— Пока денег соберу, пока сделаете, — пожала плечами Ольга Петровна. — Получится в самый раз. Помочь мне некому. Дочь двух детей растит и кредит выплачивает. Сын недавно работу потерял. А мужа у меня и не было никогда.

— Выходит, одна с ветряными мельницами сражаетесь?

Про мельницы Ольга Петровна не поняла, а на приглашение отметить удачу в кафе согласилась. Павел Викентьевич оказался не только добрым человеком, но и интересным собеседником. Был аккуратен и равнодушен к спиртному.

За первой приятной беседой последовала вторая, потом поездка за город. Две милые прогулки по городу. К концу зимы нашлась плита на памятник.

— Даже не знаю, что делать, — жаловалась Ольга Петровна подруге, — Павел в санаторий зовет. Путевки нынче дорогие. Опять же, весна на носу, шапку пора снимать. Значит, стрижку делать. А там лето. Он на Азовское море каждый июль ездит. К родне. В этот раз со мной собирается. Выходит, опять затраты. Хоть и на машине, но все остальное… Я, как ты знаешь, за чужой счет жить не привыкла. И выглядеть задрипанкой не хочу. Ну никак у меня не получается на памятник собрать, хоть плачь! Ты ведь меня не осуждаешь, Софочка? Ты мне всегда счастья желала…

Милое подружкино лицо глядело с серой гранитной плиты так ласково, что Ольга Петровна расчувствовалась. Всплакнула. Погладила Сонечкины щеки шершавой ладошкой. Протерла от пыли чистой, специально припасенной салфеткой. Полюбовалась на памятник:

— Но до чего же хорош! С какой стороны ни взгляни. Нет, все неправильно я делаю. Глупо так…

На кладбище было по-осеннему торжественно и тихо. По сторонам могилки аккуратными рядочками выстроились миниатюрные туи. Золотистые косы берез роняли листочки на глянцевую гранитную поверхность надгробия. Добавляли солнечного цвета стоящим в каменных вазах цветам.

На скамейке, взявшись за руки, сидели двое. Немолодая пара. Симпатичный мужчина в белой сорочке с модным галстуком в цвет элегантного костюма и искрящаяся счастьем женщина в нарядном платье, с легкомысленной хризантемой в прическе.

— И как он тебе? — она кивнула на памятник.

— Совсем неплох, — кивнул он. — Вот только не стоит торопиться.

— А если уведут мою некондицию твои сотрудники?

— И на здоровье! У нас столько еще впереди. Сначала медовый месяц у тетушки в деревне. Потом рождественский тур по Европе. Потом переезд ко мне. Да пока мы со своими планами разберемся, на складах куча некондиции накопится. Или ты прямо сейчас умирать собралась? Не хотелось бы, вон гости нервничают. Через полчаса нас в кафе ждут.

— Ой, не собралась, Павлик! Разве можно невесте умирать? Она только-только жить по-настоящему начинает. Правда, Сонюшка? Не осуждаешь?

Портрет на гранитной плите, казалось, заискрился нежностью. Ольга Петровна послала подруге воздушный поцелуй и поспешила вслед за мужем к стоящему у края дороги автобусу.

Святочные приключения бабы Мани

Святочными глупостями баба Маня от нечего делать занялась.

Немудрено: зима на дворе. Плюс святки. Не сугробы же на праздники расчищать. Да и пример имелся: приехавшая на коляды внучка два вечера на суженого гадала. Увлеклась сама. И бабу Маню заразить успела — дурное дело, оно ж не