Пилот особого назначения - Александр Зорич

– Андрэ, вот беда! Проклятая война!

– И не говори, – посочувствовал я. – Кстати, привет. Рад видеть в добром здравии.

– Издеваешься? Какое там "здравие"! Какое там "доброе"! Двадцать лет в Тремезианском поясе! Псу под хвост! Какие были перспективы! Какие заказы! А что теперь?

– Даже не знаю что и сказать.

– Денег я запас достаточно, Андрэ, только кому они теперь нужны? Полюбуйся на меня: почти пятьсот тысяч терро в надежном банке на Земле! И что? Привет, бывший состоятельный человек, Августин Фурдик! Можешь подтереться своими бумажками!

– Так ведь война...

– Именно! Еще вчера я думал, что я – хозяин жизни! Что сумел сделать себя сам! Что главное: уметь вертеться и делать деньги! Деньги это свобода! Какая-никакая, но власть! А сегодня что выясняется? Мое умение делать деньги никому не нужно! А что я еще умею? Мешать коктейли? Смешно... Какая ирония!

– Да брось, старина! Не хандри! – я в самом деле хотел его утешить.

В общем и целом я был благодарен Фурдику. Ведь именно он первым отнесся по-людски к моей персоне в самые мои грустные дни на "Тьерра Фуэге", когда ваш покорный слуга остро переживал изгнание из Академии и из жизни.

Вот как все обернулось! Теперь Фурдик нуждается... да хотя бы в добром слове.

– Ты – отличный мужик. И умный. Не пропадешь!

– Отличный мужик, Андрэ – не профессия! Теперь на тебя... на вас вся надежда. О Мадонна! Двадцать лет я на практике постигал теорию капитала! Помнишь, как я тебя просвещал? И знаешь, я вдруг понял, что моя теория неверна! Потому что есть вещи куда важнее. Я человек практичный, а практика говорит, что перед автоматом или ракетой деньги бессильны. Выходит, воин, которых я всегда презирал за веру в отвлеченные идеалы, важнее богатого и успешного человека?! Забавно! До этой мысли я дошел за пять минут, хотя двадцать лет был уверен в обратном! Вот жизнь, а?!

Пока мы минировали "Тьерра Фуэга", пока грузились транспорты, пока они (если были звездолетами) уходили в Х-матрицу и стыковались с "Дзуйхо" (если звездолетами не были), клоны могли нагрянуть раз двадцать и взять нас тепленькими. Но клоны не нагрянули, за что им большое и сердечное мерси.

Ибо отбиваться, сказать по чести, нам было нечем. Разве только геройски погибнуть, чего лично мне чертовски не хотелось. Одно дело в генеральном сражении, в строю атакующих эскадрилий... Но только не здесь, прикрывая драпающие паромы.

Жаль только, что я сидел в ангаре "Дзуйхо" и не мог видеть, как сорок семь снарядов по двести пятьдесят килотонн каждый разнесли "Тьерра Фуэга" на субатомные осколки.

Уверен, это было красиво. Красивый конец одного напрасного места, занимавшего неприметную точку на галактической карте и весьма приметный параграф моей биографии.

Глава 3. Амеретат.

Январь, 2622 г. Легкий авианосец "Дзуйхо". Внешний пояс астероидов, система Лукреция, Тремезианский пояс.

Сеанс Х-связи, исходящий: планета Махаон, полковник Л.В.Меликов.

Входящий: штаб Первого Ударного флота.

В связи с гибелью начальника гарнизона, генерал-майора Вольковича, а также его заместителя полковника Клейна, я, как старший по званию, принимаю командование обороной планеты на себя. Орбитальная крепость "Леонид Буркатов" уничтожена, кап-1 Востросаблин числится в пропавших без вести. На настоящий момент я возглавляю крупнейшее боеспособное соединение армии на Махаоне. Весь личный состав пехоты, войсковой ПКО, подвижной стратегической ПКО и вспомогательных частей беру под свое начало, формируя, таким образом, сводную дивизию. Обстановка тяжелая. Присланное подкрепление выбито почти полностью. Принял решение отступать к г.Кирта и занять круговую оборону. Если не будет эвакуации, готовы сражаться до последнего.

Командир 9-го танкового полка 101-й мехдивизии полковник Меликов.

Лебедь – Дракону.

Требую активизировать вторжение через наши каналы в Сетад-э-Бозорг. Стратегия "золотого моста" недопустима. Операции на окружение требую доводить до логического конца. Нельзя позволять войскам ОН отходить, т.к. переформирование потрепанных частей происходит чрезвычайно быстро.

Лебедь – Льву.

Вашу записку с предложением о повторной бомбардировке Земли получил. Инициативу не поддерживаю. Необходимо сосредоточение всех возможных сил на направлении главного удара.

Иванов – вездесущий человек.

Сколько раз убеждался в его неутомимой двужильности! Только что вырвались из тисков на Грозном, только что провели эвакуацию станции "Тьерра Фуэга", вернулись на "Дзуйхо", а начальства уже и след простыл.

Куда его понесло? Отец-командир намекал, что имеет свои планы в Тремезии – но без подробностей. Мы с Сантушем осиротели, так как остальной личный состав ЭОН Иванов прихватил с собой. Безопасность обеспечивать, а как же!

Новости донес кап-2 Кайманов, поскольку мы были на особом счету и, вроде как, никому не подчинялись. Если не в кубатуре боя, конечно.

– Здравия желаю... товарищи пилоты, – сказал он, замявшись перед товарищами.

Как к нам обращаться бравый капитан не знал, да и вообще наши рожи его раздражали, хоть он и скрывал сию эмоцию под слоями служебной нейтральности. Не любят военные разнообразных спецагентов. Так уж повелось. Ничего хорошего в личном и тактическом смысле от нас ждать не приходилось.

Дело было в коридоре жилблока, где он нас и отловил секундах так в семи он дверей каюты. Надраенная палуба сияла, мимо сновали члены экипажа – которым мне приходилось поминутно козырять, пиная Сантуша, чтобы не забывал. Ведь на голове пилотка, а на плечах – погоны.

Итак, поздоровались.

– Товарищ Иванов просил сообщить, что ваша эскадрилья... остальная часть вашей эскадрильи, отбыли по служебной необходимости. Информация понятна?

– Так точно, товарищ капитан второго ранга, – отчеканил я. – Принял.

– Куда же их понесло? – спросил Комачо.

Я собирался сказать что-то уставное, мол, начальству виднее, но Кайманов снизошел.

– Мы несли пристыкованную крейсерскую яхту. Вот на ней-то ваши и укатили. Куда – не знаю. Имею задание встречать их в точке рандеву в заданном секторе внешнего астероидного пояса Лукреции. Еще вопросы?

На лице кап-два читался выразительный спектр мыслей по поводу "эскадрильи" из шести пилотов с непонятным статусом и того, что авианосец, вместо выполнения нормальных боевых заданий в составе эскадры, вынужден таскаться по задворкам Галактики.

Короче, вопросов он более не ждал, но не тут-то было.

– А... э-э-э... товарищ Браун-Железнова? Осталась? – поинтересовался Сантуш.

"Прибил бы", – ответило командирское лицо.

Кайманов же машинально козырнул бежавшему мимо боцману, и сказал, что это не его дело. Он за нашим личным составом приглядывать не приставлен, и не пойти бы нам отдыхать.

Попрощались. Зашли в каюту. Комачо бросился на койку, а я его изругал.

– Ты что себе думаешь? Это же командир корабля! Первый после Бога!

– Да расслабься. Что он, в угол нас поставит? Как сказал Иванов: дальше ЭОН не пошлют! Надо пользоваться!

– Мама черная дыра, блин! Ты на флоте! Есть такое слово: субординация! Ты же нас всех палишь, скотина! Лейтенант не может вот так запанибрата... – тут я осекся. – Погоди... чем пользоваться?

– Хы-хы-хы! – заржал Сантуш, вкусно потянулся и заложил руки за голову. – Моментом пользоваться! Ты видел, как Саша на меня смотрит? Вот то-то! Имею мысль сделать боевой заход! Если не улетела, конечно. Тогда – после.

И опять заржал. Ну точно скотина.

Смотрела она на него, вишь ты... Я ощутил мгновенный укол ревности. Такое вот недостойное чувство. Во-первых, он мой друг. Третий должен уйти и все такое. Во-вторых, какой из меня третий, учитывая почти невесту в рядах военфлота Великой Конкордии?

О-о-о! Эта мысль явилась в голову невовремя. Рошни Тервани – лейтенант, пилот-истребитель. Сейчас она вместе с ее родной палубной авиадивизией тяжелого авианосца "Римуш" громит наших в Синапском поясе! А пилот она классный! Так что можно быть уверенным: летает Рошни не вхолостую!

"Только бы тебя не убили, дура... А если нам выпадет встретиться в космосе?! Вот черт! Ну что за судьба?!"

Давно я не вспоминал мою вечную любовь! А любовь-то, быть может, прямо сейчас выжигает флуггеры моих друзей! Сашка Пушкин, Переверзев, Самохвальский, Веня Оршев! Поди, уже младлеи – бьются с сучьими клонами! Моя же любимая, как ни крути – тот самый сучий клон! Хоть и из касты пехлеванов...

– Эй!.. Эй! Дома есть кто?! – Комачо делал пассы, не вставая с койки. – Ты чего такой бледный?

– А, мысли всякие... – я отмахнулся и сел за столик, уронив внезапно ставшую свинцовой голову на руки.